Они испытали на себе очередное чудесное оружие Октавиана Эрталля.

Раны капитана оказались смертельными. Барахтаясь ногами, он изо всех сил старался удержать голову над водой. Туман и автоматическое оружие «Левиафана» удерживали морских пехотинцев парохода, но Эрталль знал, что министр не мог ограничиться лишь одной коварной западней.

Вдруг чьи-то руки вытащили его из холодной реки. Капитан почувствовал холодную сталь «Левиафана», прижимающуюся к его мокрой одежде. В невнятных голосах экипажа Октавиан угадал страх и ярость. С трудом поднявшись на ноги, он наконец смог различить перед собой первого помощника мистера Мериуэзера, стоящего рядом.

— Командуй погружение, Томас, мы преданы.

— Капитан, ваши раны…

— Вниз, опускай «Левиафан», курс вверх по реке. — Эрталль из последних сил добрался до гигантской башни, где привалился к стальному люку. Медленно, но гневно встал, навалившись на корпус, и вошел в корабль.

— Все вниз! По местам стоять, к погружению! — рявкнул Мериуэзер, увидев широкую полосу крови, запятнавшую палубу и уплотнитель люка, и последовал за Эрталлем внутрь.

— С берега заходят два корабля. Наш эхоуловитель сообщает, что это броненосцы, — услышал он, чуть не кубарем спускаясь по лестнице в рубку.

И едва прозвучало это сообщение, как взрыв под носом потряс «Левиафан», и тут же почти сразу за ним — еще один, за кормой.

— Это не выстрелы броненосцев, это заложенные заряды. Доложите о повреждениях.

Тут Мериуэзер опустил капитана в большое кресло, размещенное на возвышении в центре рубки. Отпустив его, он взглянул на свои руки и увидел, что они покрыты густой бурой кровью.

— Доложить о глубине под килем! — распорядился Мериуэзер, все еще разглядывая свои руки.

— Под килем всего тридцать футов! — откликнулся рулевой из передней части рубки.

— Разворот, полный вперед! — проговорил Эрталль полным боли голосом.

Мериуэзер обернулся к нему:

— Капитан, мы должны вырваться в море, пока нам не перекрыли путь.

— Мой сын мертв, моя семья в заложниках, а… а президент… погиб, — проронил Эрталль, зажмурив глаза от боли.

Мериуэзер видел его отчаяние, разделяя гнев человека, которого любил больше, чем отца.

— Что прикажете, сэр?

Эрталль приподнялся, изо всех сил опираясь на кресло, отмахнувшись от Мериуэзера, когда тот бросился ему помогать.

— Лейтенант Уоллес… он мне нужен.

Юноша, едва ли двадцати лет от роду, покинул свой пост у пульта управления балластом судна.

— Командир поста погружения-всплытия Уоллес по вашему приказанию прибыл, сэр!

Эрталль махнул ему рукой, даже не открывая глаз. Протянул руку, отыскивая юношу, пока, наконец, не ощутил прикосновение.

— У меня… есть задание… для тебя, мальчик, — произнес он, пытаясь скрыть боль в голосе.

По обшивке «Левиафана» грохнуло ядро. Эхо было почти оглушительным. Экипажу субмарины впервые довелось услышать выстрел другого корабля по их судну в упор.

— Броненосцы открыли огонь, капитан.

Веки Эрталля затрепетали, открываясь, взгляд его уперся в Уоллеса. Капитан знал, что парнишка влюблен в его младшую дочь Оливию. Ему доносили, что они вдвоем проводили вместе уйму времени, читая и беседуя. Эрталль не хотел жертвовать этим мальчишкой, он хотел лишь использовать его чувства во благо родной дочери.

— Мистер Уоллес, когда мы… развернемся, сделаем последний рывок к морю, вы… вас на борту не будет.

— Капитан? — переспросил Питер Уоллес, переводя взгляд с Эрталля на Мериуэзера и обратно.

— Возьмите… людей… моя… дочь в Вашингтоне… в арсенале. Пожалуйста, найдите мою Оливию, а затем… мою жену и дочерей… Пожалуйста, сынок. — Он снова сморщился. — Ты самый юный и подающий надежды… лучший из нас всех. Если понадобится ради безопасности моего ребенка, убивай всех на своем пути.

Уоллес оглядел рубку; до всех присутствующих мало-помалу доходило понимание, как жестоко их предали. Молодой человек, со строгими чертами лица, вытянулся во фрунт и отсалютовал Эрталлю. Увидев, что капитан чересчур слаб, чтобы ответить на его жест уважения, он медленно опустил руку.

— Возьмите палубную вахту, это шестеро, — распорядился Мериуэзер, не отводя глаз от умирающего Эрталля. — Мне надо дать вам еще кое-что. С вашего позволения, капитан?

Эрталль сумел лишь раз кивнуть.

Мериуэзер удалился из рубки в сторону кормы. Вернувшись через две минуты, он нес кожаный саквояж и сумку. Саквояж он вручил Уоллесу.

— Внутри довольно золота, чтобы вы, ваши люди, Оливия и остальные члены семьи смогли добраться домой. Довольно, чтобы купить корабль, буде понадобится.