Шрифт:
И он оставался многие дни, больше месяца, огорченным и озабоченным, и ничто не было ему приятно из-за его тоски, пока я не начал его бранить и не сказал ему: — Большая ошибка, что ты занимаешь душу неистинным и привязываешься воображением к исчезнувшему, ненаходимому. Знаешь ли ты, кто она? — Нет, клянусь Аллахом! — отвечал он, и я воскликнул: — Поистине, слабы твои суждения и поражена твоя прозорливость, раз ты любишь того, кого никогда не видел, кто не создан и кого нет на свете! Если бы ты влюбился в изображение из изображений в бане [32] , тебе было бы, по-моему, более простительно! — И я не отставал от него, пока он не утешился, а это едва ему удалось.
32
Учение ислама запрещает мусульманам изображать живые существа (в Коране это запрещение прямо не высказано). Как и запрет пить вино, запрещение изображений не всегда соблюдалось в действительности.
Это, по— моему, внушения души и пучки ее грез, и входит это в главу о желаниях и воображении мысли. Я скажу об этом стихотворение, где есть такие стихи:
О, если бы знать мне, кто она была и как прилетела, — появление ли солнца она, или месяц? Мысль ли это ума, созданная размышленьем, или образ души, рожденный думами, Или это образ мечты моей, в душе возникший, — его представил себе и постиг мой взор. Или же нет всего этого, и она — превратность, с которой пришла судьба, чтобы причинить мне смерть?
Глава о полюбивших по описанию
Один из необычайных корней любви, когда любовь возникает от описания, без лицезрения. От этого возвышаются до всей любви вообще, и бывает обмен посланиями и переписка, и забота, и страсть, и бессонница без того, чтобы видеть. Поистине, рассказам, и восхвалению красот, и описанию событий присуще явное влияние на душу, а когда ты услышишь пение девушки из-за стены, бывает это причиной любви и озабоченности разума. Все это случалось не с одним человеком, но, по-моему, это здание шаткое, без основания. Ведь когда тот, кто отдал весь свой ум любви к человеку, которого он не видел, остается один со своими мыслями, непременно возникает в душе его образ, который он себе представляет, и существо, которое он ставит перед собою в своих помыслах. В его мыслях не рисуется ничего другого, и он устремляется воображением к этому образу, и если случится в какой-нибудь день его увидеть, тогда дело становится крепче или совсем уничтожается, — оба эти исхода случались и известны.
Чаще всего это случается между затворницами из благородных домов, живущими во дворцах, за завесой, и близкими им мужчинами; любовь женщин при этом упорнее, чем мужская любовь, ибо они слабы и их природные свойства быстро отвечают в этом деле, и любовь овладевает ими. Об этом я скажу стихотворение, где есть такие стихи:
О хуливший меня за любовь к той, кого глаз мой не видел, Ты перешел меру, приписывая мне в любви слабость! Скажи мне, узнается ли когда-нибудь рай иначе как по описанию?Я скажу также стихи о восхищении песней без того, чтобы упал взор на самого поющего; вот один из них:
Войско страсти расположилось в моем слухе, и выступает оно против моих зрачков.И еще скажу я о том, как расходится истина с предположениями любящего, когда случится увидеть любимую:
Мне описывали тебя, и когда увидел я то, что они описали, я понял, что это вздор. Барабан — пустая кожа, но от гула его и страшится человек, и пугается.А о противоположном я говорю:
Мне описывали тебя, и вот мы повстречались, и стала мысль очевидной истиной. Ведь описание райских садов не в силах сказать правду о их великолепии.Такие обстоятельства часто случаются между друзьями и приятелями. О себе я расскажу.
Между мной и одним человеком из шерифов [33] была крепкая дружба, и мы часто друг к другу обращались, но никогда не виделись. Потом Аллах даровал мне с ним встречу, и прошло лишь немного дней, как между нами возникла великая неприязнь и сильное отчуждение, которое продолжается до сей поры. Я сказал об этом отрывок, где есть такой стих:
33
Шерифами — буквально «благородными» — первоначально называли членов всякой знатной семьи. С X в. это название стало употребляться лишь для обозначения потомков Хасана — сына двоюродного брата пророка Мухаммада, четвертого халифа Али женатого на дочери Мухаммада — Фатиме.
Противоположное этому случилось у меня с Абу Амиром, сыном Абу Амира [34] , милость Аллаха над ним! Я испытывал к нему истинное отвращение, и он ко мне также, хотя он не видел меня и я не видел его; основанием этого были постоянные сплетни, которые переносились к нему от меня и ко мне от него, и подкрепляла их неприязнь между нашими отцами, соперничавшими из-за благосклонности султана и мирских почестей, которыми они пользовались. Потом Аллах помог с ним свидеться, и он был для меня любимейшим из людей, и я для него также, пока не встала между нами смерть.
34
Абу Амир ибн Абу Амир — сверстник Ибн Хазма, сын знаменитого «хаджиба» (первого министра) Абу Амира аль-Мансура.
Об этом я скажу отрывок, где есть такие стихи:
Вот брат, с которым мне досталась встреча, и создала она к нему благородную дружбу. А раньше не терпел я с ним соседства и не желал иметь его своим другом. И был он ненавистен и стал любимым, и был тягостен и сделался легким. И прежде всегда от него убегал я; теперь же я постоянно бегу к нему.Что же касается Абу Шакира Абд ар-Рахмана ибн Мухаммада аль-Кабри, то он долго был моим другом, не видев меня, а потом мы встретились, и дружба укрепилась и стала неразрывна и продолжается до сих пор.