Шрифт:
Верностью похваляюсь я и в длинной поэме, где упомянул я о превратностях, нас поразивших, и об остановках, отъездах и разъездах по странам, постигших нас. Она начинается так:
Ушла она, и ушла вслед ей благая стойкость, и открыли слезы то, что скрывали ребра. Вот усталое тело и сердце любящее, — когда постигнет его разлука, больно ему от нее. Не находит покоя любящий в доме и ни в какой земле, и не согрето им никогда его ложе. Как будто из бегущих облаков сделан он, и не перестает ветер толкать его к краям неба. Или единобожие он — и тесна для него душа нечестивого, и отвергает она его, когда он в нее вложен. Или звезда, что движется, стремясь к горизонту, и в беге заходит она иногда и восходит? Думаю я, что если бы рок наказал его или дал ему помощь, послал бы он ему вслед поток струящихся слез.Верностью также похваляюсь я в длинной моей поэме, которую я приведу целиком [91] , хотя большая часть ее не относится к предмету книги. И было причиной произнесения ее то, что некоторые мои противники подавились из-за меня и злобно упрекали меня в лицо, забрасывая меня камнями за то, что я поддерживаю своими доказательствами ложное, — они были бессильны возразить на то, что я сказал, поддерживая истину и людей ее, и завидовали мне. И я сказал свою поэму, обращаясь в ней к одному из друзей моих, человеку с умом. Вот стих из нее:
91
Во вступительной статье уже указывалось, что при переписке текст «Ожерелья голубки» подвергся сокращению. Особенно сокращал переписчик поэтические цитаты Ибн Хазма. Разительный пример этого имеем мы в данном месте, где из длинной поэмы приведено лишь несколько стихов.
Оттуда же:
Они распускают, когда меня нет, чудеса в изобилии; ведь хочется встретить льва, когда лев лежит притаившись.Оттуда же:
Они надеются на то, чего не достигнут, как думают невозможное об имаме рафидиты [93] .92
Намек на чудо с жезлом Моисея, превращенным в змею, о котором рассказывается в седьмой главе Корана.
93
Рафидиты — одна из религиозно-политических сект, объединяемых общим названием «шиитов». По учению последних, право быть верховным главой мусульманской общины («халифом» или «имамом») принадлежит лишь потомкам халифа Али, мужа дочери пророка Мухаммада, а фактические правители халифата были узурпаторами. Сан имама, согласно теории шиитов, переходит по наследству; имам безгрешен и непогрешим. Одна из шиитских сект, так называемые «дюжинники», утверждает даже, что последний имам (двенадцатый потомок Али) не умер, а скрылся и вернется в конце времен, чтобы известить о наступлении дня страшного суда.
Оттуда же:
И будь моя стойкость во всех сердцах и душах, не действовали бы на них глаза томные. Душа моя не приемлет низких по качествам, как не приемлют глагола частицы понижающие [94] .Оттуда же:
Мнение мое для него путь во всем, что скрыто; он идет по нему, как идут по телу жилы бьющиеся. Видны следы муравьев в деле незапутанном, а от них сокрыты и логовища слонов.94
То есть грамматические частицы, ставящиеся только перед существительными.
Глава об измене
Как верность — одно из благородных качеств и достойных свойств, так и измена принадлежит к качествам порицаемым и неприятным. Изменником называется лишь тот, кто изменил первый, а тот, что платит изменой за подобное же, хоть и равен ему по сущности дела, — не изменник и не достоин за это порицания. Аллах — велик и славен! — говорит: «Воздается за дурное дело делом дурным, подобным ему» [95] , — и мы знаем, что второй поступок не есть дурное дело, но так как он однороден с первым по сходству, дал ему Аллах такое же название. Это встретится и будет разъяснено в главе о забвении, если захочет Аллах.
95
Коран, гл. XLII, стих 38.
Так как измена часто исходит от любимых, верность их считается необычной, и то малое, что проявляют они, уравновешивает многое, исходящее от других. Я говорю об этом:
Малая верность любимой велика, и великая верность любящего мала. Так редкая храбрость труса выше, чем то, что свершает доблестный и могучий.Дурной вид измены, когда у любящего есть посланец к любимой, которому он доверяет свои тайны, и посланец этот старается расположить любимую к себе, чтобы та предпочла его любящему.
О таком человеке я говорю:
Я взял посланца, чтоб ходил он с тем, что мне нужно, и доверился я неразумно ему, и поссорил он нас. И расплел он веревки любви моей, а свою любовь укрепил, и все от меня удалил он, что было возможно. И стал свидетелем я, а раньше свидетелей звал я, и сделался гостем я, а раньше он был нашим гостем.Рассказывал мне кади Юнус ибн Абдаллах и говорил он: — Помню, видел я в юности невольницу в одной из опочивален, и любил ее юноша из людей образованных и сынов вельмож. И она также любила его, и они посылали друг другу послания, а посредником между ними и посланцем с их письмами был юноша, сверстник влюбленного, имевший к девушке доступ. И когда предложили невольницу для продажи, захотел тот, кто любил ее, ее купить, но поспешил посланец и купил ее. И однажды вошел он к ней и увидел, что открыла она ларец и ищет там какие-то свои вещи. И подошел он и стал рыться в ларце и нашел там письмо от того юноши, который любил ее, надушенное галией, хранимое с почтением. И рассердился он и спросил:— Откуда это, развратница?
– и отвечала она: — Ты сам принес его ко мне. — Может быть, оно новое, после того времени? — спросил юноша, и она сказала: — Нет, оно из тех старых, которые ты знаешь. — И как будто вложила она ему в рот камень, — говорил кади, — и раскаялся он и умолк.
Глава о разлуке
Мы знаем, что при всякой встрече неизбежна разлука и все, что близко, должно отдалиться, — таков обычай Аллаха для рабов его и для стран, пока не наследует Аллах землю и то, что есть на ней, — а Аллах лучший из наследующих. Нет бедствия среди бедствий сей жизни, равного разлуке, и если бы изливались из-за нее души, кроме слез, этого было бы мало. Услышал один мудрец, как сказал кто-то:-Разлука — сестра смерти, — и возразил он: — Нет, смерть — сестра разлуки.