Да и в целом опус Долдона производил гнетущее впечатление неосведомлённостью автора относительно устройства внутреннего мира тех, о ком он пишет. Этому, впрочем, не приходилось удивляться. Ведь согласно собственному признанию Кевина Долдона, сделанному им в книге, ему довелось лично пообщаться с настоящими психопатами чуть ли не единственный раз в жизни, оказавшись на экскурсии в дурдоме строгого режима.

Ну а поскольку ему было важно дополнить своё сочинение чем-то помимо собственных идей о том, какими супер-пупер людьми являются психопаты, он решил в подробностях расписать своё общение с некоторыми действительно ведущими западными специалистами по психопатам, такими как Роберт Хэр. Читая раболепное описание этих встреч, Джонни не мог не задуматься о том, как, подобно многим другим «известным учёным», Кевин Долдон наверняка сделал карьеру в науке вылизыванием вышестоящих анальных отверстий, в то время как люди, действительно стремившиеся к знаниям, так и зачахли в нищете и безвестности. А поскольку таким образом в этой сфере добиваются успеха многие, на это мало кто обращает внимание.

Книга Долдона «радовала» читателя даже своим переводом. Например, когда автор хотел сказать «агрессия психопатов преимущественно инструментальна, прямое средство достижения конкретной цели», его перевели как «психопатическое насилие осуществляется по большей части с помощью каких-либо орудий». Совсем немножко смысл изменился, правда?

Зато, каким бы шлаком на самом деле ни был опус Долдона, его упоминали в психологических новостях по всему рунету. Когда же Джонни пытался под этими новостями оставить ссылку на свой сайт, где рассказывалось о том, каковы психопаты на самом деле, в реальной жизни, и чего следует ожидать от знакомства с ними, его информацию безжалостно удаляли как спам. Это не могло не навести его на печальную мысль: ты можешь быть каким угодно сервильным и лживым долдоном по жизни, но если ты профессор Оксфордского университета, куда даже российские олигархи норовят пристроить своё отродье,– как-никак, известная торговая марка в сфере образовательных услуг – тебя будут считать авторитетом.

Впрочем, несмотря на сложности, Джонни всё равно собирался не сдаваться и продолжать пытаться рассказывать правду о психопатах широкому кругу читателей, нравилось это лакейским шавкам, администрировавшим всякие новостные сайты, или нет. Однако помимо проблем собственно пиара, у него на этом пути была ещё одна значительная сложность. Чтобы сделать описание психопатов максимально достоверным, ему было важно продолжать совершенствовать свои знания. И в этом деле незаменимую роль играл личный опыт непосредственного общения с психопатами, как бы он ни был труден. Но где их брать, если Джонни из-за своей болезни и обусловленной ею агорафобии сидел дома и практически ни с кем не общался?

Его контакты с Валенковым, Туповским и Леночкой прекратились, похоже, безвозвратно, да и в любом случае круг этот стоило расширять, чтобы лучше понять, где общие черты психопатии, а где индивидуальные особенности конкретного персонажа. А бросать на сей счёт клич в интернете было глупо, да и стрёмно, т.к. неизвестно, какие типы откликнутся и чего от них ожидать.

В такой ситуации источником новых открытий для Джонни неожиданно стал один «постоянный клиент». Поскольку Джонни виделся с Сергеем Гониловым в тот день, когда умерла мама, с этим человеком у него были связаны очень неприятные ассоциации в силу одного только этого случайного совпадения. Однако потом уже сам по себе этот клиент стал всё больше производить на него негативное впечатление своим характером.

В конце лета Сергей устроил скандал, зачем Джонни установил ему на ноутбук Windows на английском языке. Собственно, Джонни так устанавливал всем, накатывая затем русский интерфейс как обновление, и проблем с этим, как правило, не возникало даже у женщин. Но в случае с Сергеем, Джонни словно нутром чувствовал, как собеседник брызжет слюной в телефон: «да ты как со мной разговариваешь?!..» Сергей прямо-таки говном изошёл, настаивая на своём желании иметь возможность установить русский пароль на вход в операционную систему. С одной стороны, у Джонни, конечно же, не было ни малейшего желания ставить «винду» по новой. Но, с другой, продолжать скандалить с Сергеем, у него тоже не было ни здоровья, ни моральных сил. К тому же, в отличие от психопатов и им подобных, предпочитающих не брать на себя ответственность за свои косяки, в данном случае Джонни чувствовал себя виноватым, а потому деваться было некуда, и пришлось просто переставить систему с русского дистрибутива.

Следующая встреча с Сергеем Гониловым состоялась вечером того дня, когда Джонни снова увидел Леночку после двухмесячного перерыва, обусловленного размолвкой с ней по возвращении из совместной туристической поездки в Израиль. Приехав домой в приподнятом настроении после устроенного ею для него изумительного спектакля, Джонни совершенно не собирался расстраиваться из-за какого-то говнюка.

И всё-таки клиент подкинул ему тогда повод для обиды. Приготовляясь расплачиваться, Сергей неожиданно с завидным артистизмом изобразил очень расстроенный вид, и принялся материться. По его словам, он забыл дома деньги, а потому сможет отдать только на пятьсот рублей меньше, а потом как-нибудь на днях обязательно завезёт оставшуюся часть. Слушая эти лживые слова Сергея, Джонни отчётливо почувствовал в горле комок обиды, мешавший ему не только глотать слюну, но даже дышать. Ну почему, почему каждая грёбаная гнида на белом свете, с которой мне приходится иметь дело, меня хоть на пятьсот рублей, да обманет,– рассерженно думал он. Под влиянием таких мыслей Джонни даже вначале хотел отстаивать свои интересы до последнего и сказать, что отдаст Сергею его ноутбук только тогда, когда получит оплату в полном размере. Но внезапно начала кружиться голова, стали подкашиваться ноги, и теперь Джонни уже успокаивал себя мыслью, что этот придурок только тем самым сделает себе хуже в итоге.

И в самом деле: Сергей постоянно откуда-то возил ему эти ноутбуки на обслуживание. Теперь пускай, пока не вернёт пятьсот рублей, ездит в другое место и посмотрит, во сколько там ему это встанет,– утешал своё самолюбие Джонни.

Зная, каков будет итог, Джонни всё же «для порядка» поинтересовался: а ты уверен, что привезёшь? В ответ Сергей уверенным тоном, свойственным психопатам даже тогда, когда они лгут самым беспардонным образом, заявил: «Джонни, блин, ну ты же меня знаешь, мы не первый год вместе работаем, и я всегда выполняю свои обещания! Раз я сказал: буду на этой неделе, значит, приеду».

Но, как и следовало ожидать, Сергей не приехал ни через несколько дней, как обещал, ни через месяц. После этой истории Джонни уже не сомневался, что Сергей психопат. Разумеется, у него не было достаточных фактических сведений о жизни Сергея, чтобы уверенно заполнить все пункты контрольного списка, однако на уровне интуиции он уже нутром чувствовал справедливость этого предположения.

Конечно же, когда Джонни потом неоднократно вспоминал эту историю, ему было очень обидно. И дело было даже не в пятиста рублях, на которые всё равно даже жрачки дорогой много не купишь, а в том, что Сергей так поступил именно с ним и, наверное, не посмел бы так себя вести с другими людьми. Однако в тот период, как и в жизни вообще, у Джонни было достаточно больших проблем и обид, чтобы постоянно об этом думать, а потому он вспоминал об этом со временем всё меньше и меньше до тех пор, пока другое неприятное событие не заставило его взглянуть на эту историю с несколько иной стороны.