– Просвещаюсь. Сегодня семинар по истории.

Решив сделать паузу, он отложил учебник в сторону и, вооружившись ложкой, принялся поглощать еду. Многих удивляла скорость мизантропа в процессе принятия пищи, когда он, интенсивно работая челюстями, как пропеллер вентилятора, отправлял в желудок огромные порции того или иного элемента рациона. Сам Брюс объяснял это тем, что так в него влезет большее количество пищи, а значит, голод будет вынужден надолго занять осадное положение.

– Сядь ты нормально, наконец, - раздражённо сказала мама, сокрушаясь по поводу искривлённой осанки сына.

– Не могу. Произойдёт отток крови, и кислород будет хуже поступать в мозг. Мы ведь оба хотим автомат по истории, верно?
– ответил ей мизантроп, одаривая невинным взглядом ребёнка, прицеливающегося пальцами в розетку.

И что тут скажешь? Женщина прекрасно понимала, что замечания бесполезны: привычку сидеть с одной ногой под пятой точкой сын взял ещё в детстве с её старшего брата, бывшего военного, которым был для мизантропа авторитетом. Брюс не стеснялся пионерить у людей понравившиеся привычки и фразы, пополняя собственный винегрет причуд, но и не претендовал на их авторские права.

Закончив трапезу, Саня с видом первобытного охотника начал шастать по комнатам, в поисках всех необходимых атрибутов студента.

– Где мой пенал?
– спросил мизантроп.

Он знал страсть мамы к обустройству пенала и своевременному пополнению его новыми канцелярскими принадлежностями.

– На столе, в зале. Вчера дедушка приводил в порядок ручки и карандаши, которые ты превратил в лохмотья за последнюю неделю. Когда ты, наконец, повзрослеешь и перестанешь их грызть?

– Когда меня отчислят из университета. Будем считать, что это необходимая жертва, играющая роль катализатора мыслительного процесса и продукта питания в голодные для студентов дни, - съязвил Брюс.
– Чуть не забыл. Моя глубочайшая благодарность дедушке за его труды.

Когда все приготовления были готовы, семья по традиции собралась у порога.

– Ничего не забыл?
– обеспокоенно начал дед, присоединившийся к узкой компании провожатых. Он не сомневался в памяти внука, но считал необходимым проявить своё участие в деле.

– Вроде всё, - заверил его мизантроп. Потом поднял указательный палец вверх, ощупал голову, постучал по ней и довольно констатировал: - Мозги на месте. Теперь точно полный комплект.

– Самостоятельность не забудь, - не удержалась мама от комментария.

– Разумеется. Будет храниться в ячейке с паролями от электронной почты и Скайпа и знаниями о том, как подключиться к интернету, - парировал Брюс, используя против женщины её сложные отношения с компьютером и всемирной паутиной.

– Ты ж у нас программист будущий, мог бы уже и научить мать пользоваться компьютером, - заметил дедушка нравоучительно.

Программиста Олег Яковлевич и другие несведущие люди наделяли рядом свойств, не имеющих к нему никакого отношения.

– Пытался. С подробной инструкцией в руках маме нет равных. Жаль только, что она часто теряет эти инструкции, - усмехнулся мизантроп.

– Напишешь ещё одну, не перетрудишься, - осталась на позиции мама, предупредительно метнув глазами молнию в сына. Тот включил соображалку и закрыл тему от греха подальше.

– Время. Опоздаешь на автобус, - произнёс дед. Бывший подполковник, он не любил тратить время понапрасну, был в определённой мере строг и требователен, как к себе, так и к окружающим.

– Но у меня ведь ещё законные пять минут нахождения здесь! Ладно, я всё понял, - печально произнёс Брюс.

Мизантроп грамотно, как модница выбирает платье для важного мероприятия, использовал природные навыки, к которым относилась и способность играть на публику. Сама публика могла хоть швырять в него помидоры или что-нибудь более увесистое: входя в выдуманный образ, Саня пребывал в возвышенном состоянии, игнорируя существование тех, кто был недоволен его игрой. Он мог не только перегнуть палку в своих творческих потугах, но и с хрустом сломать её, а Станиславский начинал не только тревожно ворочаться в гробу, но и неосознанно искать увесистую дубину.

– Вам просто надоело моё присутствие. Что ж, не смею вас больше задерживать, - напустил печали наш герой.

Закинув за спину рюкзак и взяв пакет с едой, Саня глубоко вздохнул, выдержал трагическую паузу и, украдкой взглянув на семью, бросил напоследок:

– До встречи, господа.

Удовлетворённый впечатлением, которое произвёл, мизантроп быстро преодолел три лестничных пролёта, вышел на улицу и глотнул свежего утреннего воздуха. Окрылённый запахами родного города, как кот после валерьянки, Брюс двинулся в сторону остановки. Немного отойдя от дома, он развернулся, помахал рукой и весело подмигнул семье, провожающей его взглядами у окна.

Прощался Саня до выходных. Мизантропа не сильно привлекала столичная жизнь: огромный город ассоциировался у него с аквариумом, наполненным водорослями-зданиями, рыбками разных цветов, напоминающих людей, и окружённым гнетущими стеклянными стенками. Единственной отдушиной Брюса в Минске был университет, куда он приходил усердно грызть гранит науки, чередуя его с карандашами и ручками...

Июль, 2012 год...

– Ну и что мы здесь забыли?
– недовольно спросил Брюс, осматривая местность, куда привёл его товарищ.