Но она оттолкнула его, и он ушел. Так теперь обстоят дела. В его глазах Си-Джей вначале увидела обиду, затем удивление и непонимание, поскольку он неправильно оценил ситуацию, неправильно истолковал их отношения и то, к чему они могли привести. Поэтому момент упущен. Может, навсегда. Си-Джей предполагала, что ей, вероятно, не следует думать о Доминике, но все равно думала. Она закурила еще одну сигарету и усиленно пыталась выкинуть эти мысли из головы. Сейчас не время для беспокойства о развитии отношений. В особенности с таким сложным человеком, как Доминик Фальконетти. И в особенности с кем-либо, кто хотя бы отдаленно связан с арестом и ведением дела Уильяма Руперта Бантлинга.

У засаженного по обеим сторонам пальмами въезда в кондоминиум Си-Джей слегка взмахнула рукой, приветствуя охранника, который сидел в будке с кондиционером и читал книгу. Он также лениво махнул в ответ, едва ли оторвавшись от книги, и открыл ворота. По большей части охранники у кондоминиумов во Флориде напоминали дешевую сигнализацию на дешевой машине на огромной заполненной стоянке: бесполезны. Си-Джей могла бы надеть лыжную маску и держать мешок с набором взломщика в багажнике, а на заднем сиденье — пулемет с картой, на которой значится: «Дом жертвы: трофеи искать здесь», — и он все равно бы ее пропустил.

Она остановилась на зарезервированном для себя месте у комплекса «Порт-Ройал-тауэрс» и отправилась на лифте к себе на двенадцатый этаж. Тибби номер два встретил ее у двери, голодно и возмущенно мяукая, его огромный белый живот, касаясь пола, стал коричневым от пыли, которую он собирал, подметая пол.

— Я все поняла, Тибби. Подожди минутку. Сейчас я войду и дам тебе поесть.

Слово «поесть» всегда успокаивающе действовало на Тибби, и его жалобное мяуканье мгновенно прекратилось. Он наблюдал с любопытством и тоской одновременно (как умеют только коты), как хозяйка запирала дверь и заново устанавливала сигнализацию, затем последовал за ней на кухню и терся, оставляя белые и черные волоски на ее брюках, только что полученных из химчистки. Си-Джей бросила папки и сумочку на кухонный стол и наполнила кормом красную миску Тибби. Запах мгновенно разбудил Люси, бассета, десятилетнюю глухую собаку, которая проснулась на кровати в спальне и, шлепая лапами по выложенному плитками полу, появилась на кухне. Люси коротко и счастливо гавкнула, а потом склонилась над своей собственной миской с крупными кусочками в кашеобразной массе, рядом с миской Тибби. Мир стал прекрасным. По крайней мере для них. Следующим большим вопросом, который встанет перед питомцами Си-Джей, будет: где продолжать спать — в спальне или гостиной?

Си-Джей поставила вариться кофе, чтобы запивать новую пачку «Мальборо», которую купила по пути домой, и отправилась в гостевую спальню.

На шкафу, за рулонами оберточной бумаги, подарочными пакетами, бантами и коробками, стояла простая картонная коробка со снимающейся крышкой. Си-Джей сбросила оберточную бумагу и другие коробки на кровать и достала нужную. Она села на пол рядом с коробкой и, сделав глубокий вдох, открыла крышку.

Прошло десять лет с тех пор, как сна заглядывала внутрь. Запах старых бумаг наполнил воздух. Си-Джей схватила все папки и толстый желтый конверт и направилась назад в кухню, налила чашку свежесваренного кофе, собрала папки, конверт и сигареты и вышла на небольшой балкон с навесом, который выходил на голубую блестящую воду Берегового канала.

Она уставилась на папку с надписью «Полицейские отчеты», сделанной ее собственным почерком. К верхнему углу скрепкой была приколота визитка детектива Эми Харрисон из полицейского управления Нью-Йорка. Си-Джей кусала карандаш и думала, что и как ей сказать. Боже, если бы у нее был сценарий! Она снова закурила и набрала номер.

— Полиция, округ Куинс.

Слышались посторонние звуки. Обеспокоенные люди что-то быстро говорили, звонили телефоны, в отдалении выли сирены.

— Будьте добры, попросите к телефону детектива Эми Харрисон.

— Кого?

— Детектива Эми Харрисон, из отдела по расследованию преступлений на сексуальной почве.

Си-Джей было сложно произнести эти слева, что казалось странным — ведь она связывалась с каждым подразделением в Южной Флориде, занимающимся расследованием подобных преступлений, по крайней мере по несколько сотен раз за годы работы в прокуратуре.

— Подождите.

Через тридцать секунд грубоватый голос с сильным нью-йоркским акцентом сказал:

— Отдел по расследованию преступлений на сексуальной почве. Детектив Салливан.

— Будьте добры, позовите детектива Эми Харрисон.

— Кого?

— Эми Харрисон, она занимается преступлениями, связанными с сексуальным насилием, совершенными в Бейсайде.

— Здесь нет никакой Харрисон. Как давно она ими занималась?

Си-Джек сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула.

— Примерно двенадцать лет назад.

Обладатель грубоватого голоса с нью-йоркским акцентом аж присвистнул.

— Двенадцать лет, Боже праведный. Сейчас здесь такой нет. Подождите секундочку. — Си-Джей услышала, как мужчина прикрыл микрофон ладонью и заорал: — Кто-нибудь слышал про детектива Харрисон, Эми Харрисон? Она двенадцать лет назад работала в отделе по расследованию преступлений на сексуальной почве.

Где-то вдали прозвучал голос:

— Да. Я знал Харрисон. Она ушла от нас года три назад, может, четыре. Вроде перевелась в полицию штата Мичиган. Кто ее спрашивает?

Мужчина начал повторять информацию, но Си-Джей его оборвала.

— Я все слышала. Хорошо, а как насчет детектива Бенни Сеарса? Он был ее партнером.

— Сеарс, Бенни Сеарс! — заорал ее собеседник. — Теперь она хочет знать про какого-то Бенни Сеарса.

— Боже, — произнес кто-то. — Бенни мертв уже, наверное, лет семь. Умер от сердечного приступа на Пятьдесят девятой улице в час пик. Кому все это нужно?