Сверх того и Маркс, и Энгельс своими теоретическими работами, выступлениями в печати, в результате письменного обмена мнениями, непосредственным участием во многих дискуссиях с членами Союза справедливых, в особенности на первом и втором конгрессах Союза коммунистов, убедили передовых представителей рабочего движения в правильности своего нового мировоззрения и добились того, чтобы принципы научного коммунизма стали теоретической основой первой программы коммунистической партии.

Собственные достижения Энгельса в разработке теории коммунистического общества в период до революции 1848 г. представлены наиболее полно в его «Принципах коммунизма». Но со времени создания «Манифеста Коммунистической партии» его содержание, как высший результат развития научного коммунизма за этот период, становится единым достоянием его творцов. А со времени принятия данной программы первой международной коммунистической организацией борющегося пролетариата и со времени первого опубликования ее – содержание «Манифеста» становится достоянием объективного всемирно-исторического процесса развития человечества.

Революция 1848 – 1849 гг. явилась первой исторической проверкой марксизма. Результат этой проверки был двоякий. Главное – она подтвердила правильность новой теории. Вместе с тем она показала ее недостаточность. Теория нуждалась в дальнейшем углублении. Вопреки надеждам на успешное и быстрое развитие, революция потерпела поражение. Со всей остротой встал вопрос о дальнейших перспективах революционного движения.

В течение трех лет после революции внимание Маркса и Энгельса было сосредоточено на обобщении ее опыта.

Огромное значение в развитии теории научного коммунизма имело составленное в марте 1850 г. Марксом и Энгельсом «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов». В этом «Обращении» они наиболее полно разработали теорию непрерывной революции. Вот классическая формулировка их основной идеи:

«В то время как демократические мелкие буржуа хотят возможно быстрее закончить революцию… наши интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциация пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не разовьется настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариев. Для нас дело идет не об изменении частной собственности, а об ее уничтожении, не о затушевывании классовых противоречий, а об уничтожении классов, не об улучшении существующего общества, а об основании нового общества» [718] .

Следует обратить внимание на то, что, по мысли авторов «Обращения», в результате непрерывной революции в руках пролетариев должны быть сконцентрированы «по крайней мере, решающие производительные силы».

Аналогичную мысль Энгельс высказывает в почти одновременно написанной статье «Английский билль о десятичасовом рабочем дне» (март 1850 г.): «Первым результатом пролетарской революции в Англии будет централизация крупной промышленности в руках государства, т.е. господствующего пролетариата» [719] .

Энгельс прямо опирается здесь на известное положение «Манифеста Коммунистической партии»: «Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т.е. пролетариата, организованного как господствующий класс…» [720] . Но теперь Энгельс конкретизирует. Да, шаг за шагом пролетариат должен будет централизовать все средства производства. Но первым результатом пролетарской революции будет централизация в руках государства крупной промышленности. И это по той простой причине, что именно в крупной промышленности производство носит уже общественный характер и стало несовместимо с частной собственностью.

В 1851 – 1852 гг., продолжая обобщение опыта революции, Энгельс пишет книгу «Революция и контрреволюция в Германии», где дает, в частности, классическую разработку марксистского учения о вооруженном восстании. В это же время он приступает к систематическим занятиям военным делом и в основных чертах разрабатывает марксистское понимание материальных основ военного дела.

В связи с этой последней работой он развивает и ряд новых мыслей относительно будущего общества. И подобно тому как в 1843 г. его самостоятельные исследования в области политической экономии позволили ему сделать ряд новых, оригинальных выводов относительно будущего общества, так и теперь, в 1851 г., самостоятельные исследования в области военного дела, а именно применение материалистического понимания истории к данной области, привели его к аналогичным, новым результатам и в области теории научного коммунизма.

Речь идет о рукописи «Возможности и перспективы войны Священного союза против Франции в 1852 г.». Работа была написана в апреле 1851 г. и предназначалась для Маркса, а не для печати.

В начале своего исследования Энгельс формулирует его исходные положения:

«Я исхожу из того, – пишет он, – что любая победоносная революция в Париже в 1852 г. безусловно вызовет немедленную войну Священного союза против Франции.

Война эта будет совсем иной, чем война 1792 – 1794 гг., и события той эпохи отнюдь не могут служить основанием для проведения параллели» [721] .

Диалектико-материалистический анализ военной истории за последние сто лет приводит Энгельса к определенным обобщающим выводам, исходя из которых он и строит затем прогноз на будущее.

Наибольший теоретический интерес представляет III раздел рукописи [722] . Именно здесь Энгельс впервые набрасывает контуры своей теории материальных основ военного дела и прогнозирует с этой точки зрения будущее.

Исходная постановка вопроса гласит:

«Но не создаст ли новая революция, которая приведет к господству совершенно новый класс, подобно первой революции, новые боевые средства и новую систему ведения войны, по сравнению с которой нынешняя, наполеоновская, окажется такой же устаревшей и бессильной, какой оказалась система времен Семилетней войны перед системой времен первой революции?»