– Какие таблетки? Зачем? Таблетки были наркотическими? Да? Из тех, что развязывают язык? Да или нет? – Шакал затряс головой в знак согласия. – Но чего они добивались, накачивая меня наркотиком?

– Как чего?.. – нашел в себе силы удивиться Шакал. – Куда вы порошок деваете… Шеф так и сказал: пусть он разболтает, как Каррера перебрасывает партии порошка через Эль-Параисо…

– Какой Каррера?! – переспросил изумленный Луис. – Постой, постой… Ты из Колумбии? А? – Луис удачно определял происхождение испаноговорящего собеседника на слух.

– Я из Боготы… А откуда вы знаете? По паспорту я не оттуда…

«Да, этот дурачок из Колумбии…» Мысли переплетались в голове Луиса в пока еще призрачный и хрупкий мост, который вел к разгадке.

– Послушай, чико, но почему вы выбрали меня?

Почему вы решили, что у меня должен быть этот самый порошок? – вкрадчиво спросил Луис. Ему вдруг стало жарко.

– Как почему? – вполне искренне удивился Шакал, начавший постепенно успокаиваться. – Шеф нам все время говорит, это самое… Что вы, в общем, человек Карреры, его главный здесь резидент, его племянник! – Шакал раскололся и, как это обычно бывает с предателями, повеселел и стал разговорчивым.

– И вас послали сюда разбираться? – Луис насмешливо рассматривал жалкую фигуру Шакала. – Сюда, в Эль-Параисо! Вы там с ума посходили, чико! Какой порошок здесь! Ты знаешь, куда вы приехали? Вы – последние идиоты, как и те, кто вас послал! Это же Эль-Параисо, ты слышишь меня, Эль-Параисо! Здесь тебе, сопливому щенку, дадут двадцать лет за щепотку этого самого порошка! Двадцать лет, карахо! А если будешь плохо вести себя в тюрьме, добавят еще тридцать! Послушай, не дрожи, сейчас я тебя отпущу. Передай лысому мой совет: чтобы завтра вас здесь не было! Первым же самолетом – вон отсюда! У меня нет порошка и никогда не было! Я никогда не видел и не хочу видеть своего дядю. Я плевал на вашу возню, но занимайтесь ею у себя дома! А здесь такие номера не проходят. Завтра же вас не будет в «Подкове» – или вы всю жизнь будете жалеть, что не послушали доброго совета. Завтра! Ты хорошо меня слышишь? Если у твоего лысого шефа будут сомнения, пусть приходит ко мне завтра с утра. Но если вы сунетесь в дом доктора Хуана еще раз, вы останетесь в этой стране надолго! Я об этом позабочусь! Здесь, кстати, образцовые тюрьмы, удобные, очень теплые… – Луис успокоился и шутил. – Давай иди к своему Лысану и скажи ему все, понял, все, слово в слово!

Шакал выскочил за дверь, едва не сбив с ног майора Роберто Кастельяноса, открывавшего дверь туалета снаружи. Майор посторонился, пропустил стремительного Шакала мимо себя, и при виде Луиса его до этого мгновения напряженное и хмурое лицо расплылось в счастливой улыбке.

– Луиси! – закричал он, обнимая вышедшего в коридор Луиса и слегка подергивая его сзади за густые русые волосы. – Ты уже выздоровел и гуляешь по кабаре!

Роберто слушал вполуха, как Луис говорил, что он со вчерашнего дня на ногах, а перед глазами майора стоял образ мокрого и несчастного Шакала, выскочившего из туалета минуту назад. «Купал он его в унитазе, что ли?» – растерянно размышлял майор.

– Пойдем за наш столик, Роберто! – пригласил Луис. – Я познакомлю тебя с красивой девушкой. Там Хуан и Люси…

– Люси! Черт возьми, я забыл в машине негритенка! Я сейчас, Луиси… – Майор осторожными шагами старого кота пошел к выходу. Он прекрасно знал, что граф, Люси, и «какая-то девчонка» в зале.

На улице майор действительно подошел к своей машине и достал огромную куклу – негритенка с изумрудно-зелеными глазами, одетого в белоснежный смокинг с бабочкой малинового цвета на шее. Захватив куклу, майор неторопливо приблизился к «форду», в котором сидел Гидо, и сказал:

– Снимай своих людей из зала! Ригоберто пусти, как только они выйдут. Ты говоришь, они приехали на такси? Пусть посмотрит, куда они тронутся. Скажи Ригоберто, что я его убью, если они обнаружат «хвост»! Пусть будет аккуратен. И быстрее, быстрее, толстяк, черт бы тебя побрал! Я чувствую, они вот-вот уйдут!

Предчувствие не обмануло майора. Он столкнулся с Лысаном, когда входил в зал. Лысан шел впереди «ударной группы», и, как всегда, казалось, будто он только что споткнулся или вот-вот собирается это сделать. Шакал шел последним, пытаясь задрапировать изгаженные кремовые брюки полиэтиленовым пакетом, который он держал на уровне пояса двумя руками, отчего пакет путался в ногах и шуршал. Майор встретился взглядом с Шакалом и радостно заулыбался. Глаза Шакала заметались. Он был подавлен. И еще несколько пар глаз провожали «ударную группу», когда она покидала зал…

Роберто был встречен с радостью и восторгом. Графиня подпрыгивала, пытаясь выхватить негритенка, майор держал куклу высоко и требовал, чтобы Люси поцеловала его. Наконец графиня сдалась, предварительно потрогав подбородок Роберто и убедившись, что он не колется.

– Я с Луиси люблю целоваться, а с тобой нет! – простодушно объяснила Люси. – У Луиси бородка всегда мягкая, а ты колючий. И усы у тебя как щеточка для зубов! Но ты все равно хороший такой. Ты мне такого негритеночка привез! Он будет мой сыночек, ладно?

Майор оглушительно рассмеялся и, трогая волосы графини, заявил:

– Если ты будешь всегда жить здесь, у тебя обязательно будет такой сыночек!

Граф улыбался и ничем не выражал неудовольствия по поводу шутки Роберто, хотя в глубине души ему не нравились, вернее, за пять лет надоели шутки жителей Эль-Параисо, каждую из которых он мог предсказать еще до того, как собеседник открыл рот.

Луис подозвал метрдотеля, шепнул ему что-то на ухо, и на столе появилось несколько хрустальных бокалов, до половины наполненных кусочками ананаса в форме ян-тарно-желтых сердечек. Затем официант принес бутылку безумно дорогого в Эль-Параисо французского шампанского в серебряном ведерке со льдом.