— Что вы делаете с ними? — процедил он.

— Мы… Мы пытались вновь оживить их, точнее, обеспечить их выживание.

— Ах, выживание! — зашипел Кавендиш. — Ты еще смеешь издеваться надо мной!

— Нет, нет, заверяю вас! Испытания идут полным ходом, это правда! Мы пытаемся понять, почему они умирают в первые же дни плена. Очень важно знать, как работает их организм!

— Важно для кого? Я полагаю, для них?

— Если все же…

— Я еще раз спрашиваю, для кого это важно?

— Для нас. Но это не моя вина, заверяю вас. Эти вопросы решаю не я!

— Конечно, не ты! Значит, ты здесь не при чем? Решаешь не ты, но именно ты принимаешь участие в экспериментах! Значит, отвечаешь точно так же, как и остальные! Ты понял меня?

— Да, конечно.

— А теперь говори правду.

— Опыты проводятся для выращивания подобных существ.

Мороз пробежал по коже Кавендиша. Он вспомнил брата, которого довели до скотского состояния такие же люди без стыда и совести, как этот химик. Воспоминания буквально всколыхнули Кавендиша. С перекошенным от ярости лицом он отступил на шаг и резким ударом ствола разбил химику нос. Затем, прижав приклад карабина к животу, Кавендиш открыл беспорядочную стрельбу, разнося вдребезги оборудование лаборатории. Потом он сорвал со стены деревянный брус, служивший вешалкой для одежды, и начал крушить им все, что попадало под руку.

Когда Кавендиш приблизился к ряду бутылок, наполненных коралловым маслом, химик попытался остановить его.

— Только не это! — умоляюще прохрипел он. — Только не это! Здесь целое состояние! Они убьют меня! Они и вас убьют!

Но Кавендиш только рассмеялся в ответ. На секунду остановившись, он глянул химику прямо в глаза, поднял брус и одним ударом очистил всю полку. Бесценная жидкость растеклась и моментально впиталась в сухую землю.

— Вы подписали себе смертный приговор! Они будут преследовать вас даже в аду!

— Побеспокойся лучше о собственной судьбе! У меня нет к тебе ни малейшей жалости!

— Но что я вам сделал плохого?

— Ты существуешь на этом свете. А это уже много. А теперь освободи их! — указал Кавендиш на малышей.

— Это ничего не даст, — забормотал химик дрожащим голосом. — Им перерезали мышцы крыльев. Они не смогут больше ни летать, ни ходить…

Кавендиш с горечью и отчаянием взглянул на подростков. Сейчас он совсем не гордился тем, что принадлежит к роду человеческому.

— Что представляют собой кораллы, которые вы извлекаете из их голов?

— Они выполняют функцию коры головного мозга и органа зрения, — поспешно ответил химик, стараясь быть услужливым. — У них он находится прямо над зрительными буграми. А у нас с вами аналогичный орган располагается в затылочной части мозга за эмисферами. Кроме того, у них он имеет более насыщенную консистенцию.

— Они слышат нас? — кивнул Кавендиш на икаров.

— Это очень трудно определить, — промямлил химик, ощупывая разбитый нос. — Мы еще слишком мало о них знаем.

— Думаю, что они нас слышат, — сказал Кавендиш.

— Почему вы так считаете?

— Надеюсь, им понравится твоя смерть!

Он направил на химика карабин и тут же выстрелил.

— Легкая смерть! — воскликнул Кавендиш. — Может быть, слишком быстрая и безболезненная, но я не сторонник длительной возни!

Он повернулся к изнемогающим от боли пленникам и подошел к ним.

— Я не знаю, как вам помочь, — зашептал он. — Может быть, когда-нибудь и будут созданы тюрьмы для ученых и охотников, но пока что рассчитывайте на меня: я займусь этой сворой! Прощайте!

Смахнув, навернувшиеся на глаза слезы, разведчик передернул затвор карабина и в одно мгновение освободил их от страданий.

После этого Кавендиш выбежал из лаборатории и ринулся к конюшне. Но там остались только три лошади с разбитыми ногами.

Кавендишу ничего не оставалось, как выбрать ту, чьи бока были изодраны ударами шпор. Видимо, хозяин мало о ней заботился.

— Нам с тобой предстоит долгий путь, — прошептал он, и лошадь в ответ мягко толкнула его головой в плечо.

Он быстро накинул на нее уздечку, пристроил седельные сумки и прочее снаряжение, вскочил в седло и галопом погнал лошадь прочь, оставляя горы за спиной.

Через несколько минут Кавендиш остановился и нежно потрепал гриву лошади — этот его машинальный жест свидетельствовал о принятии какого-то важного решения.

Кавендиш крепко выругался, развернул кобылу и погнал ее назад к ущелью.

Зал был похож на облицованный мрамором собор, купол которого возносился на высоту не менее пятидесяти метров и был окутан белесой дымкой.

С обеих сторон по бортам этого окаменевшего корабля возвышались высокие статуи — каменные идолы с незрячими глазами, направленными в небеса, как бы моля об освобождении из гранитного рабства.