Перечитав несколько раз хозяйка подняла на Сергея глаза.

– Ничего не поняла.

– Да здесь и понимать нечего. Здесь сказано, что международные договора являются обязательными к исполнению даже если они противоречат Российским законам. Это значит, что нам спокойно, без лишней нервотрёпки, могут диктовать условия. Разве это не внешнее управление?

– Ну ты насочинял.

– Говорю ещё раз, это мнение большого количества людей. Я его разделяю, оно хоть как-то объясняет почему в очень богатой стране, живёт бедноватый народ. Сочинять мне ничего не пришлось. Всё уже украдено, до нас.
– подмигнул он хозяйке.

Загнав в пепельницу очередной бычок Сергей поднялся.

– Спасибо за ужин, - поблагодарил он тётю Свету, - пойду-ка я прилягу, мутит что-то.

– Подожди, - отозвалась та, - говорю ещё раз, всё это несусветная чушь, но, - подняла она палец, - если гипотетически предположить, что это правда, невольно всплывает вопрос, а что делать?

– Менять статьи конституции и самим рулить в своей стране, всё просто.

– А почему же их до сих пор не поменяли?

– А по тому-что, сделать это может только очень большое количество людей, которые таким же количеством конституцию нашу и принимали.

– И как это сделать?

– Выйти на улицу, поддержать лидера и ориентированных на страну людей во власти. Что делать дальше они знают.

– Ну допустим выйду я сейчас на дорогу, помашу флажком, крикну долой конституцию и что? Поменяют?

– Нет конечно. В дурку тебя свезут и ключ выкинут. На улице нужны миллионы. Вот тогда отвертеться будет не просто.

– А как они выйдут, если никто не зовёт? Ведь это организовать надо.

– Да всё давно организовано и призвано. Просто мы кроме ям на дорогах да луж во дворах видеть ничего не желаем. Давным-давно и митинги проходят, и шествия, и пикеты.

– Что-то ничего подобного я не слышала.

– А в телевизоре ничего подобного и не услышишь, на кого работает твой телевизор я уже говорил. Всё хозяйка, спасибо тебе пойду прилягу.

– Ну а если выйдем, всё поменяем и ничего не изменится?
– крикнула она вслед.

– Вот тогда выйдем ещё раз и спросим с тех, кто призывал выйти в первый раз.

Вернувшись в домик, увалились на диваны. Поворочавшись несколько минут Денис окликнул начавшего посапывать Сергея.

– Спишь?

– Уже нет.

– Слушай, - не обратив внимания на недовольный тон, говорил Денис, - я честно говоря, той хрени о которой ты говорил тоже никогда не слышал. Ты то откуда всё это взял?

– Сектант рассказал.

– Кто?

– Да где-то год назад заехал к нам типчик один. Ну и погоняло ему такое приклеили. Сектант то сказал, Сектант это сделал. Познакомился я с ним, поговорил, оказалось до зоны, он в НОДе состоял.

– Где?

– "Национально Освободительное Движение" так это называется, оттуда и информация.

– А за что его посадили?

– За просто так, как и всех.

– А что он ещё о движении этом говорил?

– Выйди на их сайт и сам посмотри, всё Денис отвали, спать хочу.

14

Начальник Николая, генерал Федеральной Службы Безопасности Антонов, на Вячеслава произвёл неоднозначное впечатление. С одной стороны моложавый вид крепкого, по мужски красивого, похожего больше на звезду Голливуда силовика Славе импонировал. С другой же, в стальных глазах генерала иногда мелькало что-то настолько равнодушное, что Слава и сам не понимал какие чувства вызывает сидящий за столом казённого кабинета начальник.

Какое-то время генерал молча смотрел на вошедших, затем кивком отправил Николая за дубовую дверь, а Славе предложил присесть на один из окруживших т-образный стол стульев.

– То что согласился приехать сам, молодец, - нарушил тишину его низкий властный голос.

Придвинув объёмную папку генерал пролистал несколько страниц и вновь обратился к вынужденному посетителю.

– Пугать тебя Слава не хочу, но вынужден сообщить, что дела твои обстоят скверно. Колесников, - кивнул он на прикрытую дверь, - твою версию событий мне рассказал, но пересказ, это пересказ. Я привык получать информацию из первоисточников, если это конечно возможно, - добавил он и по его взгляду Слава понял, что именно он хочет этим сказать.
– Ты к счастью живой, - продолжил он, - поэтому сейчас соберись, напряги память и в мельчайших подробностях перескажи мне всё, что говорил Колесникову.