— Поняла, — ответила Лиза. — Меняйте билеты на Марсель, рейс через час, — тихо сказала она.

Дорога в аэропорт, наконец, подошла к концу. Предполетный досмотр — короткий проход по телетрапу — взлет — безучастное гудение турбин. Еще час пятнадцать страха, сомнений, надежд.

Секунды не бежали, они тянулись бесконечно долгие и мучительные как часы.

— Натуральные соки, чай, кофе, — вежливый вопрос стюардессы.

— Мне ничего не нужно, — глухой ответ Лизы.

— Подушку, одеяло?

— Мне ничего не нужно, — все тот же замороженный голос.

Лиза достала I-phone, вставила наушники. Вот эту песню Коэна Алексей цитировал в машине, когда они отъезжали от концертного зала, а этот дурацкий трэк стоял у нее на будильнике, и он сердился, когда утром никак не мог отключить разрывающийся веселым рэпом телефон, и спрашивал, не слишком ли Лиза взрослая, чтобы слушать такую музыку.

— пела Нина Симонэ своим волшебным, чуть надтреснутым и каким-то мистическим голосом.

— Только не покидай меня, — думала Лиза, — Делай, что хочешь, но не оставляй меня, — слезы катились из глаз, а голос немолодой негритянке звучал в душе.

Разве могут быть лучшие слова, чем эти — я сделаю, что хочешь, как хочешь, уйду и никогда не покажусь на глаза, но только не покидай меня. Сколько было глупости, зла, предательства, но ведь это совсем не важно, стоит только представить, что человека, которого ты любишь и ненавидишь, желаешь видеть или мечтаешь забыть — что его просто нет. Что может быть проще и страшнее?

— Мадам, мы просим вас выключить электронные приборы, самолет начинает снижаться, — стюардесса дотронулась до Лизиной руки, и она вынула наушники, а в голове все звучало: «Не покидай меня!».

Божественный Сен-Барт грозил стать самым ненавистным местом на свете. «Пожить на Сен-Барте — все равно что побывать в раю, прежде чем туда отправиться», — любили говорить старожилы, а Марина готова была отправиться даже в ад, но лишь бы подальше отсюда. Каждая неделя, проведенная на острове, отдаляла ее от мужа, оставшегося в Женеве, заставляла задуматься о том, чего хочет она сама, какой видит свою жизнь, а еще заставляла все больше и больше волноваться за брата.

Маршруты были известны, развлечения казались пресными как никогда. Ласковое солнце и белоснежный песок, парус серфа легко ловит волны, вечером — паста из морского ежа на террасе ресторана Eden Rose или бургеры в креольском Maya’s в компании с Данилой. Незадолго до Нового года прилетел отец, Боже, она много лет не отмечала праздник с родителями, а вот муж не соизволил явиться — конечно, мировая финансовая система рухнет, если он отлучится хотя бы на один день. Она была на втором месте, дети — хорошо, если на третьем, и стоила ли эта жизнь прощания со всеми своими юношескими мечтами и планами?

Было смешно жаловаться на жизнь, проводя время на одном из самых дорогих островов мира, но Марина жаловалась. Они медленно дрейфовали вдали от берега на яхте, мама занималась с Варей, а отец с Данилой пытались ловить рыбу. Марина сдвинула шезлонг в тень и открыла I-pad, ей не хотелось читать ни о политике, ни об экономике, она же была безработной домохозяйкой — зачем забивать голову сложными вещами? Медленно загрузилась страничка журнала Tatler — новости со светских вечеринок — то, что нужно дурочке вроде нее. Фотография за фотографией — выставка, презентация книги, показ новой коллекции — скука, на которую раньше было слишком жалко свое время. Знакомых лиц не так уж много, Марина давно не бывала в Москве, а в Женеве жила довольно уединенно. Странно, что нигде не было Лизы, — подумала Марина, но потом вспомнила, что брат отправил ее куда-то на итальянские озера. Лиза — интересная и успешная, с этим взглядом, так и ласкающим Алексея, слишком похожая на Саюри, чтобы нравиться ей. Эти нотки в голосе Алексея, когда Марина спрашивала о Лизе, Лизин печальный вздох при словах об Алексее — еще одна не родившаяся история, которая могла стать чем-то теплым и хорошим. Грустно. Лента новостей прокручивалась все дальше и дальше — новогодние вечеринки закончились, им на смену пришли предновогодние, кто-то проводил промозглые дни в Дубаи, кто-то катался на лыжах, Мария Башмакова, Марина, была шапочно с ней знакома, собирала ценителей искусства в Милане. Прекрасный повод продемонстрировать интеллектуальный снобизм, — подумала Марина и хотела уже закрыть страницу, когда взгляд выхватил на фотографии Лизу — улыбающуюся, все так же эффектную и беременную. Беременную, — повторила про себя Марина, и расплылась в улыбке, — Наверняка, беременную ребенком ее брата! Разве можно придумать что-то лучше.

— Мама, что я тебе покажу! — прокричала Марина, вставая с шезлонга. — Ты даже не представляешь! Мама, ты что молчишь? — она спускалась по лестнице в каюты, когда почувствовала, как до нее дотронулся отец, — после того случая в Париже, Марина вздрагивала даже от прикосновений родных.

— Марина, подожди! — голос был слишком напряженным, а рука холодной, и показалось, что что-то произошло, что-то плохое, чего уже перестали и ждать.

— Да, папа. Что случилось?

— Алексей… разбился в Ницце.

— Как?

— На Ferrari, машина разлетелась напополам.

— А он? Что с ним? — закричала Марина, брат был самым близким человеком на свете, после того, что сделал для нее, что знал о ней.

— В больнице.

— Жив?

— Жив.

— Слава Богу!

— Не спеши благодарить, — усмешка на постаревшем лице.

— Что вы тут кричите! У меня Варенька только заснула, — выглянула из каюты мама и замерла, видя напряженные лица мужа и дочери.