— Садись и рассказывай, — Алексей направился в гостиную, ожидая, что Лиза послушно придет следом, она и пришла, как все, кому он отдавал команды.

— А я думала, любой мужчина будет смотреться на моем белом диване нелепо, но каждый раз Алексей опровергает эту мысль. Боже, о чем она только думает, когда прямо на глазах рушится ее жизнь, — Лиза пыталась одернуться себя, но у нее ничего не получалось, она словно наблюдала эту абсурдную ситуацию со стороны.

— Давай, давай, рассказывай, — поторопил ее Корнилов, сохраняя какое-то монументальное спокойствие.

— Неужели ему совсем не больно от моего предательства? — подумала Лиза, но опять помолчала.

— Кто и зачем? — задал вопрос Алексей, он снова стал холодным незнакомцем, которым оставался для Лизы во время первых визитов в чайный дом, и от этого почему-то стало легче.

— Какое это имеет значение? — бросила Лиза.

— Большое.

— Для тебя, может быть, для меня — нет, — она посмотрела вдаль: несмотря на яркое солнце, в небе кружился снег.

— Еще раз повторяю: кто и зачем? — не меняя ровной интонации, проговорил Корнилов.

— По собственной извращенной инициативе, — Лиза прямо посмотрела в глаза Алексея.

— Не лги мне, — резко бросил Корнилов.

Морщины разбежались по его лицу, под глазами залегли тени.

— Наверное, опять всю ночь не спал, — подумала Лиза. Ей еще предстояло привыкнуть к мысли, что такие вопросы больше не должны ее волновать.

— Я и не лгу, — она перебросила косу на другое плечо.

— Я все равно все узнаю, самое большее в течение часа.

— Ради Бога, узнавай. Что же ты до этого не узнал о моем прошлом? — Лиза и правда часто ловила себя на мысли, что Алексей ради собственной безопасности должен проверить ее, а тогда всплывут и аргентинские варранты и многое другое, что ей бы хотелось забыть.

— Может, потому что верил тебе, — на лице Алексея впервые промелькнули эмоции. — Пока ты изображала японскую подстилку. Тебе нравилось сравнивать, когда тебя имеют как продажную суку, а потом как рафинированную особу?

Лиза молчала, а что она могла сказать? Все было бессмысленно, порочно и абсурдно.

— И часто ты этим занималась? Конечно, это куда проще и приятнее карьеры финансиста?

— Боже, он считает ее почти проституткой! — этого Лиза не могла даже предположить. Она боялась, что Алексей раскроет ложь и предательство, но о подобном даже подумать не могла.

— Даже хорошо, что твоя бабушка умерла пятнадцать лет назад. Ей было бы трудно тебя понять.

— Нет, нет, — Лиза вскочила с дивана и замерла посреди комнаты. — Я сделала это в первый раз. Никогда и ни с кем другим! Я бы не стала, просто бы не смогла, — ей казалось безумно важным убедить Корнилова в том, что кем угодно, но продажной девицей она не была. Хотя могла ли она говорить об этом так уверенно: ведь много лет назад сама пошла на связь с Евгением и Максимом Сергеевичем, на связь, которая позволила ей не просто склеить почти рухнувшую жизнь, но склеить их на вполне комфортной основе. Может, она и правда была настоящей проституткой. В конце концов — разве она не согласилась на секс за деньги. Так что, какой смысл отрицать?

— Мне это уже неинтересно, — равнодушно ответил Алексей. Хрестоматийная истина — равнодушие ранило больнее всего. — Да и абсолютно понятно, — после секундной паузы проговорил Корнилов, — Я-то думал, что за акции «Весны» ты просто согласилась вступить со мной в связь. Вот интересно, ты и с Дорофеевой подружилась ради этого? Изящный такой ход, продуманный на много шагов вперед. Все-таки ты зря не сделала финансовую карьеру — была бы уже блестящим банкиром, а не кувыркалась бы за деньги. — Лиза чувствовала, как из ее сердца уходит жизнь, капля за каплей. — Но одного знакомства показалось мало, и тогда ты решила сыграть многоходовку: уж на кого-то одного: тебя или как эту твою, Кейко, я бы точно клюнул. Ты оказалась права, и в образе проститутки нравилась мне даже больше. Как ты говорила: интересуюсь архитектурой, мечтаю реализовать свою мечту… Красиво, правильно и подготовлено. А эти пассажи про суровое море, про вечность и горы, ты была просто блестяща, Лиза. И, знаешь, ты слишком за дешево продалась. 10 процентов — мизерная плата, тебе явно следовало просить больше. Что-то сегодня ты много молчишь, плохо подготовилась к этой мизансцене, — усмехнулся Алексей, — Хотя стоило бы. Возможность провала никогда нельзя исключать, — он встал с дивана и направился к выходу из квартиры.

Лиза знала — он уходит из ее жизни, и она это заслужила. Она во всем виновата сама.

— Я-то ехал к тебе, узнать о том, как ты стала владелицей акций. Даже думал получить внятное объяснение. Но кто ты такая, чтобы получить этот актив просто так? Как там называется то, что ты делаешь? Явно раздвигать ноги у тебя получается лучше, — Алексей уже открывал дверь. — Знаешь, а я из-за тебя даже стал забывать ее, Саюри.

Лиза и сама не понимала как, но она продержалась до вечера. Съемки для Тatler’а — глупое и никчемное мероприятие, почти погубившее ее жизнь — жизнь, которую она так мечтала обрести. Девушки и оператор позвонили в ее дверь ровно в 12–15: модный мир — не самое пунктуальное место. Удивительно, но разговор с Корниловым занял всего шесть минут, которые она, наверное, запомнит навсегда. Юная жизнерадостная брюнетка с восторгом рассматривала платья, сумочки и туфли в лизиной гардеробной: веселый смех царапал слух, и сама себе Лиза казалась измученной и вовсе не такой молодой. Из массы нарядов девушка выхватила изумрудное платье, в котором Лиза была в Марбелье — вечер счастья и последовавшая за ним ночь восторгов.