Сэм задыхался, булькал, отплевывался, едва держась на трясущихся ногах. Было совершенно ясно, что его оставляют последние силы.

Второй приблизился — Сэм ощутил кисловатый запах собственной крови и пота — и с горящими огнем глазами поднял меч, чтобы нанести последний удар…

Одной рукой Сэм выбил у двойника меч, а ребром ладони другой рубанул своего противника по ране в боку. Рука прошла сквозь плоть и брюшину, зарывшись в месиво склизких кишок… и остановилась.

Они смотрели друг другу в глаза. Сэм увидел во взгляде двойника понимание близости смерти, давно знакомое ему выражение: даже не страх, а просто внезапное знание, словно он заглянул в мир, лежащий по ту сторону жизни. Его внутренности, зажатые в руке Сэма, немного дрожали. Сэм стоял, запустив руку в собственный живот, и смотрел в собственные полные огня глаза — и держал в руках собственную жизнь.

— Ах ты хитрый подонок, — проговорил двойник его собственным голосом. — Ну, давай.

«И самому себе не измени», — подумал Сэм словами древней пьесы… Но кто из двоих на самом деле был им? Он медлил… огонь продолжал пылать, но он застыл, словно окаменев в момент убийства…

Краем глаза он увидел сверкание, за которым последовал сочный звук. Знакомое лицо, в которое он смотрел, вдруг приняло странное, удивленное выражение, глаза помутнели… Тело навалилось на него и сбило с ног. Сэм разжал окровавленную руку, высвободился и посмотрел на противника. В затылок ему вонзился кинжал с сердоликом в рукояти, который так долго летал по комнате…

Сэм вытащил кинжал, начисто вытер и, перевернув труп, посмотрел в собственное лицо, искаженное гримасой смерти. Он смотрел на него долго, пока огонь в крови не угас совсем.

А потом колонны, стены, фонтан и труп вдруг затуманились — и улетели, словно белое облако. Сэм задрал голову, но ничего не увидел. Со всех сторон его окружала одна белизна. И посреди этой белизны плавал в воздухе кроваво-красный камень — Часть Ключа.

Он потянулся к нему, но невидимая сила преградила ему дорогу. Из ниоткуда прогремел голос:

— Тот, кто хочет пройти Испытание Тамарна, должен принести жертву, как это сделал он сам. Вы должны пожертвовать тем, что делает вас особым, тем, что является вашей сущностью.

— Черт возьми, я и так только что убил самого себя, — огрызнулся Сэм. — Чего еще от меня нужно?

— Вы должны отказаться от того, что делает вас тем, кто вы есть, от того, что служит источником вашей гордости и индивидуальности, как это сделал Тамарн. Такова жертва ради Части Радужного Ключа.

— Я же не полубог! — воскликнул Сэм, ощущая себя дураком оттого, что приходится разговаривать с пустотой.

— У вас есть средство. Есть ли у вас воля? Только заплатив эту цену, вы можете получить Часть. — Голос замолчал.

— Это значит?.. — спросил Сэм, соображая.

Легенда… Он достал небольшой черный мешочек — плату за спасение Робина — и вытряхнул Сердцекамень на ладонь. Легенды гласили, что человек с достаточно сильной волей может использовать его силу для того, чтобы вытянуть из своих врагов самую их суть. Вот почему так высоко ценились эти камни, считавшиеся слезами богов и представляющие огромную редкость. Их магия и красота были столь велики, что уничтожить их могло только осознанное действие могучего Героя. Вероятно, он смог бы…

Нет. Он не сможет. Сэм знал, чего хочет лишить его Испытание. Не души — но почти что… Только одно его свойство немного приближалось к тому, что имеется у полубога. Но отказаться от этого… Никогда! Без этого он умрет. Еще хуже, чем отбелиться. Полная бесполезность.

Но без этой Части не открыть Врата Тьмы… и что тогда будет с ними со всеми?

Сэм смотрел в глубину Сердцекамня, лихорадочно размышляя. Может, это не так уж и страшно? Может, он все-таки выдержит? В конце концов, при нем останутся его навыки, тридцать с лишним лет опыта, уйма оружия… От него требуется только, чтобы он отказался от особого склада ума, от некоей несостоявшейся магии. Он представил себе своих спутников: неисправимого бариганца, прекрасную и далекую друидку, хитроумную натуанку, таинственного рыцаря и молодого кентавра, увидел, как они в бессилии смотрят на заливающий мир Свет, уносящий в сверкающем ветре деревья и скалы, превращая природу в безликую ослепительную пустоту положительной энергии… И для тех, кто связал свою жизнь со злом, это станет мучительной, тяжкой смертью… Он увидел, как сияющий свет сжигает плоть, услышал предсмертные крики, полные отчаяния и боли… Он увидел слезы Кайланы.

Сэм сжал камень в кулаке и, закрыв глаза, сосредоточился, чтобы призвать огонь — как он понимал, в последний раз.

Сэм дал огню разлиться по крови, раздувая его сильнее и сильнее. Дыхание у него стало прерывистым, сердце отчаянно забилось. Чем была эта его сила, безумием ли, талантом, или врожденной магией, которая исказилась и потемнела, — никто никогда не пытался понять. Сэм вспомнил все случаи, когда он ощущал эту инстинктивную, мощную, безграничную силу, от чуть заметного свечения до жаркого пламени, которое позволяло ему преодолевать ограниченность плоти. Он призвал огонь, и тот наполнил его силой, торжеством и энергией…

…и невероятным усилием воли, от которого на глазах выступили слезы, он выгнал его из себя. Это напоминало последний вздох, расставание с душой. Боль была гораздо страшнее, чем от любой раны, от любого горя. Пламя, бьющееся в его теле, медленно уходило в глубину Сердцекамня, оставляя после себя пустоту и боль.

Огонь ушел, и Сэм почувствовал, как странно ноют опустевшие вены. Ему казалось, что он усох, ослабел. Теплая гордость, которая всегда окружала его сердце, превратилась в кровавые клочья.