Из людей ад создал три расы чудовищ.

Основной частью оборотней составляли волки, огромные, с длинной, колючей шерстью и грубыми, прямыми очертаниями тела, особенно морды, как у плохо отёсанных статуй. Белоснежные зубы резко выделялись на их сером фоне, каждый из которых без преувеличения годился бы на добротный нож первобытному дикарю. Их челюсти казались столь тяжёлыми, что непостижимо было, как они таскают во рту такой груз! Прыткость и сила в равных дозах накачивали их мышцы — ни то, ни другое не превосходило. Универсальные охотники для любой территории.

Были ещё крысари, или «голодные» — омерзительные создания, и по внешности, и по своим повадкам, и по образу жизни. Короткая чёрная шерсть, задние лапы на подобии заячьих, хваткие и мощные руки длиной в их туловище и той же протяжённости лысый хвост. Размеры их колебались от небольшой собаки до крупного слона (а может, и того больше). Последние, впрочем, встречались нечасто. Парадокс: из всех мутантов у них был самый объёмный мозг, и они запросто смогли бы стать главенствующими на планете, если бы не одно «но». Этот тип оборотней отличался всеразрушающей и неконтролируемой агрессией и в такой же степени необузданной потребностью жрать. Они были величайшим творением безумия и лучшим его воплощением. В неиссякаемой, шипящей и вопящей ярости крысари ели постоянно и ели всё: мясо, землю, дерево, камень, железо — совершенно всё на своём пути! Нет, это не значило вовсе, что их желудок усваивал любой материал. Они дохли от той дряни, которой набивали животы, и всё равно жрали, даже в предсмертной агонии старались кусать, жевать и глотать то, что находилось перед глазами. Если в течение нескольких минут не выискивали ничего влезающего в их рот, то пожирали себя: пальцы, кисти, запястья, предплечья, плечи — до чего дотягивались. Именно поэтому многие «голодные» погибали, едва родившись. Зато плодились на зависть кроликам. После случки, если особи в процессе не съедали друг друга, самка давала потомство до тридцати детёнышей, половину из которых тут же сжирала, а остальные убегали. Да, они появлялись на свет (или на тьму, точнее) уже самостоятельными, иначе просто бы исчезли как вид. И росли они крайне быстро, способные достигнуть гигантских величин, если, конечно, до того не проглотят какую-нибудь отраву или самих себя.

И, наконец, медведи — господствующая элита, которая процветала в городских руинах. В малом числе, не самые умные, но державшие в подчинении остальные расы за счёт силы. Сокрушительной силы! Пробирали мурашки, стоило лишь вообразить или, не приведи Бог, увидеть их. Настоящие медведи — карлики по сравнению с ними. А потому их власть опиралась на страх. Беспощадные крысари с глухим разумом, правда, кидались на медведей, словно ныряли в мясную утопию. А вот волки боялись, а половина из них даже слушались взамен на покровительство и защиту — либо слишком тупые, либо чересчур трусливые. Бежать от медведя было глупо: один его шаг — это один волчий прыжок. Такой исполин мог свободно нестись по городу, разбивая здания, как витрины. Нападать на него — ещё глупее.

И в городах вожаками крупных стай волков-оборотней становились не их сородичи, а именно медведи. Тираны под шкурой благодетелей, они заставляли своих серых слуг добывать им пищу, почти ничего им не оставляя, хотя показывали это чуть ли не актом самопожертвования. Они стравливали свои стаи друг с другом, но притом между собой медведи умудрялись ладить без явных конфликтов. Когда такие всё же происходили, крови проливалось море…

Противостояли медведям и их приспешникам разве что очень большие стаи волков, близкие к ордам, с умными и свирепыми вожаками.

Медведи объединяли вокруг себя волков. Но были и группы из самих медведей. И подчинялись они… нет, не медведям… Крысарям! Тем самым разумным прослойкам оборотней, которые растворялись внутри каждого вида. Крысари только из этой категории монстров доживали до величин медведей. Последним же недоставало мозгов для контроля за столь громадной армией. Не всем, по крайней мере. А у крысарей к зрелости голод приутихал, и они могли действовать довольно расчётливо.

Но кто бы ни правил мутантами: волк, медведь или крысарь, — беспредел был всегда. Охотились для вожаков, которые обделяли своих и поедали кого-то из них, если те возвращались без добычи. Низшее население, в основном, не противилось, потому что выжить в городах поодиночке было невозможно: людей и животных почти истребили и питались трупами чужих стай, разорение которых требовало сплоченности и помощи вожаков.

Однако смирялись не все… Волки-отшельники и мелкие стаи покидали город и сновали по степям и лесам. Здесь была уже их земля, здесь воевали, сливались и распадались уже свои стаи. Здесь укоренилась своя деспотия.

Но здесь же находили пристанище не только монстры…

Отец отложил ручку и посмотрел в пустое окно: сквозь гудящий свист метели ему послышались лай и рычание.

Взгляд оборотня беспокойно пал на дочку. Сердце кольнуло.

«Неужели они пошли на штурм!?»

Он внимательно различал далёкие звуки и принуждал себя мыслить без эмоций…

Нет, дом они пока не атакуют.

Судя по всему, снаружи началась бойня.

Но между кем и кем? Если они решили утолить голод, убив одного из своих, то навряд ли: несколько часов назад хозяин избы застрелил их родича, чтобы они не торопились идти за девочкой. Так быстро они проголодаться не могли.

«Значит, на них напала другая стая… Хорошо. Это замедлит осаду.»

С той стороны стекло полоснула струйка крови. Предположение подтверждалось.

Хотелось бы ещё знать, что за стая. Та, которая заключила в плен его с дочерью дом, пришла с юга. Её состав близился к двумстам. Поэтому вторые налётчики не должны были уступать по числу, если осмелились сцепиться. Вожаки-то у них далеко не примитивы.

Отец маялся, ходя взад-вперёд, но потом снова уселся на табурет, подумав, что шум шагов разбудит дочь. Оставалось только безучастно ждать…

«Вот почему я не люблю рыбалку. Закинул удочку и жди. От тебя ничего не зависит,» — открыл он с натянутой улыбкой. Веселее не становилось.