– Хотел тебя увидеть, - Громов опустил глаза. Девушка пропустила его слова мимо ушей, взяла его под руку, и они вошли в дом.

Там было всего две небольшие комнаты, ванная, смежная с туалетом, и крохотная кухня. Обстановка была скромной, аккуратной – ни пыли на простой мебели цвета кофе с молоком, ни мусора на коричневом паласе. Сюда явно кто-то наведывался, и при этом соблюдал чистоту.

– Я смотрю, твой друг бывает здесь? – спросила Инна.

– Он сам – нет, а вот его дочь приезжает иногда. С друзьями они здесь время проводят. Девочка хорошая, чистоплотная, поэтому в доме так хорошо…

В небольшом шкафу хранилось чистое белье. Инна постелила на диване, уложила Виктора, который весь пылал и тихонько постанывал, и отправилась на кухню в поисках хоть каких-нибудь медикаментов. Повезло – в кухонном серванте она обнаружила градусник, непросроченный аспирин, а в холодильнике – кувшин с холодным ромашковым чаем. Также там были яйца, судя по маркировке, купленные недавно, бутылка красного чилийского вина, сыр, а в хлебнице хранился сохранивший мягкость хлеб.

Недурно. Учитывая, что все припасы остались в машине Михаила, а он уехал. Девушка мысленно отругала своего любимого. Бросил их, без машины, без еды… Наверное, рассчитывал на то, что Громов благополучно поймает такси, и они благополучно разъедутся по домам. Ну почему Белов никогда ей не рассказывал о своих делах – о прошлом, об отце? Эти его внезапные побеги начинали ее раздражать. Они живут вместе, делят постель, им хорошо. Неужели сложно поделиться с ней? Хотя чего греха таить – она сама от него многое утаивала…

Однако следовало позаботиться о Громове. Инна захватила с кухни аспирин, чай в кувшине и градусник. Смерила ему температуру – тридцать восемь и пять. Плохо дело. Виктор все также тяжело дышал, кожа стала малиновой. Увидев Инну, он слабо улыбнулся.

– Прости, что принес тебе проблемы…

– Ладно, надо их решать.

Инна дала ему таблетку аспирина, еще раз смазала кремом тело, особенно спину – на ней вообще не было живого места. При этом она сдерживала желание припасть к нему, целовать с ног до головы мощный обгоревший торс, залезть сверху, стащить с него штаны и совершить, наконец, то, о чем она так давно мечтала. Виктора трясло. Наверное, от жара. Инна допускала мысль, что от возбуждения.

– Спасибо, что не бросила меня, - он схватил ее за руку и поднес к губам, оставив на ее ладони сухой горячий поцелуй.

– Как я могла тебя бросить в таком состоянии, Витя? – возразила она. – Прекрати нести ерунду. Пей чай – тебе сейчас больше жидкости нужно потреблять.

Через пару часов жар спал, и градусник показывал тридцать семь и восемь. Громов явно приободрился, обгоревшая кожа его побледнела под действием Инниного крема. Он даже пытался встать, но она ему не позволила.

– Лежи спокойно, Вить… Я привыкла доводить дела до конца.

– Это меня в тебе и восхищает, - улыбнулся Громов.

Инна проигнорировала его слова.

– Пока тебе окончательно лучше не станет, лучше не двигайся.

– Да мне уже лучше. Я серьезно! Нужно ехать домой. Если Мишка вернется, а тебя на месте не будет, думаешь, он обрадуется? Меня-то никто ругать не будет – Дашка на ночь уехала.

Здесь Инна вынуждена была с ним согласиться. И тут она услышала то, что ее напугало. Раскаты грома. Шум сильного ливневого дождя.

Виктор тоже встрепенулся.

– Там дождь? А я и не заметил…

Еще бы – заметить какой-то шум, когда лежишь обгоревший с высокой температурой. А она, пока ухаживала за ним, тоже не придала этому значения.

– Инка, пойдем, посмотрим, что там случилось…

А случилось страшное. Когда они вышли на крыльцо домика, то заметили, что дождь шел уже давно. Возможно, с тех пор, как они вошли в дом. Во дворе садик и траву покрывала одна сплошная лужа, явно глубокая. Дождь падал крупными резкими каплями вперемешку с градом, а в небе продолжало угрожающе громыхать…

– Все, - обреченно произнес Виктор. – До цивилизации идти всего ничего, но по таким лужам нереально. Резиновых сапог в доме точно нет.

– И что? – она и сама знала ответ на вопрос.

– Придется переждать ливень здесь.

Одновременно с его словами у Инны в кармане шорт зазвенел телефон.

– Милая, ты дома? Вы под дождь не попали? – голос Михаила звучал очень встревожено.

– Все хорошо, я уже дома, - Инна врала на ходу, и Громов обратил на это внимание. – Дождь мы застали, когда были уже недалеко от нашего дома. А потом Виктор уехал к себе. Миша, что там у тебя случилось? Как папа? Почему ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Милая, я рад, что все в порядке, - в его голосе слышалось облегчение, которое разозлило Инну. Оставил их без машины. И неужели, будучи таким хорошим другом Громова, он не знал о его плохом самочувствии в жару? Бросил свою девушку и немолодого человека… Она все больше злилась на Белова.- Приеду – и обязательно тебе все расскажу, - продолжал он.
– Ты, главное, не волнуйся. Доброй ночи…

Инна положила трубку. А чем черт не шутит – может, он сейчас с другой женщиной?

– Да нет, Мишка не такой, - произнес Громов, словно читая его мысли. – Он тебя любит до беспамятства. Просто прошел он огонь и воду в слишком раннем возрасте, не привык сразу кому-то доверять. Пройдет время – откроет тебе душу.