Казалось, время в помещении остановилось. Не было больше ничего вокруг. Ни звука закрывающейся за Даяном входной двери, ни ее колотящегося сердца, ни страха, ни боли. Все растворилось в одном глубоком взгляде, который олицетворял для нее самую темную бездну. Готова ли она была упасть в нее снова? Раствориться в пучине ее властности и жестокости?

Алекс не могла двинуться с места, не могла дышать. Молчание тяготило, но губы не слушались ее, словно она и не делала попыток сложить их в слова. Ее тело задрожало и налилось разъедающей тоской. Девушка словно превратилась в сгусток натянутых нервов, которые заставляли ее желать броситься в его объятия или упасть перед ним на колени, умоляя взять ее, обещая стать кем угодно: любовницей, содержанкой, рабой. Все в ней тянулось к этому властному мужчине, прося новой дозы. Все. Но было что-то, что заставляло ее стоять неподвижно, и она чувствовала, как будто находилась на краю бездны. И оставался лишь один шаг. Шаг, который станет решающим в ее жизни.

– Ангел...
– его хриплый шепот пронёсся по комнате, заставляя ее содрогнуться.

Казалось, легкий ток прошёлся по ее коже, принося наслаждение и боль, пробираясь в израненное сердце и душу. Она впитывала звук его голоса в каждую клеточку своей души, заполняя образовавшуюся после расставания пустоту. Девушка сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, противостоя дикому желанию умолять его произнести ее имя снова и снова.

– Почему?

Все, что она смогла произнести. Один короткий вопрос вместо тысячи, проносившихся в ее голове, мучавших ее изо дня в день. Алекс сжалась, обхватив себя руками. Боль мелкими глотками высушивала ее сущность. Она так мечтала об этой встрече и так боялась ее.

– Ты нужна мне.

Еще одна опрометчиво брошенная фраза, как новый удар по ее хрупкой стене отчуждения. Ее глаза расширились, и тяжелый вздох, полный муки, вырвался из ее легких.

– Врешь.

– Тогда бы меня не было здесь, - твердость и уверенность, с которой он произнес это, заставило ее дернуться, словно от удара.

Эти слова врезались в нее, как шальная пуля, попавшая в ноющую рану. Ее инородное тело просачивалось глубже в нее с единой целью - не просто ранить, а убить.

– Тебе нравится издеваться надо мной, уничтожать, растаптывать, - закричала Алекс, сжав руками виски. Ее голос звучал надрывно, открывая ему всю силу ее боли.
– Так ты уже добился своего, разве не видишь? Я больше не я. Меня уже нет. Я просто не существую. Есть только моя порабощенная тобой тень, которая гибнет без новой дозы ласк и прикосновений, готовая ползать, умолять, стать ничтожным паразитом, лишь бы мимолетом прикоснуться к тебе, лишь бы дышать одним с тобой воздухом.

– Это то, к чему я стремился.

– Зачем? Скажи мне, зачем?
– слезы потекли по ее щекам, но она даже не пыталась их стереть.

– Чтобы я смог полюбить тебя.

Девушка горестно застонала и спустилась вниз по двери, садясь на пол.

– Не надо, пожалуйста, прошу тебя, не надо! Отпусти меня, - взмолилась она, уткнувшись лицом в согнутые колени, рыдая навзрыд.

Еще час назад, имея перед собой выбор, она осталась, поверив словам Даяна. Еще тогда она не сомневалась, что сразу же упадет в его руки и согласится на все, что бы он ни предложил. Но почему же сейчас, стоя наконец перед ним, она просила свободы?

– Не могу. Разве ты не видишь? Не могу!
– его голос задрожал от сдерживаемого гнева и накала эмоции.

Девил резко кинулся к ней, приседая возле нее. Он развел ее руки и, сжав подбородок, заставил посмотреть на него.

Алекс вздрогнула от контакта его кожи с ее, от тепла, которое сразу же побежало по ее телу. Ничего не изменилось за эти дни. Ее реакция на этого мужчину, наоборот, стала еще сильнее. Низ живота сразу же заныл от съедающей пустоты.

Он был так близко. Так невероятно близко и в то же время так далеко. И это маленькое расстояние позволило ей наконец рассмотреть каждую черточку его напряженного лица. Ее глаза немного расширились, когда она увидела то, что раньше закрывала пелена слез и отчаяния. Его лицо осунулось и посерело, словно всемирная усталость навалилась на этого мужчину, небольшие круги под глазами выдавали бессонные ночи, а расширенные зрачки и слегка уловимый запах говорили о недавнем употреблении алкоголя. Легкая щетина придавала ему еще большей жесткости, а бьющаяся на шее жилка показывала, как напряжен он был в этот момент. Ей захотелось поднять руку и коснуться его лица, но она так и не нашла в себе силы это сделать, не решаясь еще разбить возведенную страхом и болью стену отчуждения.

– Я пытался, как мог. Сдерживался из последних сил. Но я не могу без тебя. Не могу просто трахнуть другую женщину, даже не хочу. Ты сделала меня импотентом. Потому что у меня теперь встает только на тебя. Но, кроме этого, я не могу уснуть, не чувствуя под своими руками твое податливое тело и исходящее от него тепло. Не могу работать, не думая, где и с кем ты? Ты говоришь, что зависима? Утонув в своем психоанализе, ты не увидела, во что превратила меня.

Алекс закусила нижнюю губу, шокированная от его слов. Разве мог тот властный жестокий мужчина произнести их? Разве мог он признать так открыто свои чувства? Она затрясла головой, хватаясь за свой страх, как за спасательный круг, ведь он был единственным, во что она сейчас могла беспрекословно верить.

– Пожалуйста...

– Мать твою!
– заорал он, подскакивая на ноги. Запустив пальцы в волосы, он смотрел на нее сверху вниз.

– Я боюсь, - вдруг призналась девушка, не поднимая глаз, уставившись в пол.

– Я тоже боюсь зависимости! Она забирает мою свободу, делает марионеткой в твоих руках и знает, что гибну от нее.

– Нет, я боюсь этого наваждения. Невозможно бояться того, с чем ты смирился. А я уже давно приняла это наркотическое притяжение, которое испытываю к тебе.