Грэйси звонила мне довольно часто – раз или два в неделю, обычно часов в десять вечера. Папа в это время уже спал, а я, сидя в холле наших апартаментов, невидящими глазами смотрела на экран включенного телевизора. Наверное, Грэйси, отец которой умер от рака года полтора назад, хорошо помнила, как это бывает вечерами – когда перестают отвлекать повседневные заботы, из глубины души приходит невыносимая тоска. Позвонив, она не задавала ненужных вопросов, не выражала сочувствия, мы просто болтали – об общих знакомых, о моей работе и университетских делах, о Денисе. Разумеется, не обходилось без упоминаний о Сэме – он постоянно передавал через Грэйси привет мне и папе. Но сам ни разу не позвонил, я тоже ему больше не звонила – одного раза, когда тебе дают от ворот поворот, для уважающей себя женщины должно быть достаточно. В конце апреля Грэйси в одном из разговоров сказала:

– Сэм просил передать твоему папе благодарность за хороший отзыв на сайте о работе нашего агентства.

– Спасибо, папа будет рад, если его отзыв оказался вам полезен. У вас сейчас много работы?

– Очень много. Конечно, нам очень помогает программа Дениса, – в голосе моей подруги, как всегда при упоминании о программе ее гениального мужа, зазвучали нотки гордости, – к тому же, я уже окончила университет и работаю в полную силу, но Сэм считает, что нам пригодится помощь еще одного-двух детективов.

– Разве вы не пользуетесь помощью других агентов? – удивилась я.

– Пользуемся, конечно, – в Австралии и даже в Штатах. Но это все краткосрочные договора для выполнения конкретной работы, а Сэм хочет пригласить постоянных сотрудников, и дедушка с ним согласен. Не знаю только, как им удастся найти нужных людей – у них такие требования к кандидатурам…..

Она говорила еще что-то, но я уже не слушала. Постоянных сотрудников! Постоянно работать рядом с Сэмом, обсуждать с ним дела, видеть его, чувствовать на себе его взгляд…

– Грэйси, возьми меня на работу в свое агентство.

Я и сама удивилась тому, что сказала, а Грэйси, похоже, еще больше – во всяком случае, после моих слов она поперхнулась и даже слегка начала заикаться.

– Прости, тебя… что?

– В декабре я окончу курс в университете и получу сертификат психолога. Я прошла ряд серьезных тренингов, неплохо умею входить в контакт и находить общий язык с людьми в разных ситуациях. Конечно, опыта работы детективом у меня нет, но ведь и ты, Грэйси, когда-то начинала с нуля.

– Погоди, Натали, но ведь ты уже два года работаешь в компании твоего отца, тебя ждет блестящая карьера.

– Я просто поначалу пошла по проторенному пути – самым естественным было делать карьеру в папиной компании. Искала себя, пробовала, но два года работы показали, что это не мое. Возьми меня к себе, пожалуйста, обещаю, что ты не пожалеешь.

Профессионал-психолог, обитающий на задворках моего сознания, немедленно зашевелился, запищал и разложил все по полочкам: мне просто до безумия хочется быть с Сэмом, но кроме деловых отношений связать нас ничто не может. Я шикнула на это попискиванье, наплевала на логику и неожиданно всей душой поверила в собственные слова – и в то, что мне приелась работа в компании, и то, что меня сжигает горячее желание стать детективом. Главное, быть с Сэмом, а потом – кто знает? – все возможно. Грэйси же продолжала взывать к моему рассудку:

– Почему ты считаешь, что именно работа детектива придется тебе по душе? Ты даже не представляешь, что это такое! Нудная и часто неприятная слежка за объектом, сбор информации, подробные отчеты и прочая тягомотина.

– Я понимаю, что мне вряд ли придется гнаться за преступником, стоя с пистолетом на крыле самолета. Пойми, Грэйси, я не глупый подросток и не полная идиотка. Желание работать с вами возникло у меня после того, как я во время расследования в нашей компании на деле увидела возможности программы Дениса. Я бы поговорила с тобой раньше, но, сама понимаешь, все время так тяжело на душе, что…. Просто сейчас ты сама об этом сказала, поэтому я….

Нечестно и подло было отрабатывать на Грэйси хорошо известные мне психологические приемы – во-первых, я польстила гениальной программе обожаемого ею Дениса, во-вторых, я воззвала к доброте ее нежного сердца, напомнив о своем горе. Но что мне еще оставалось? Я готова была биться за свою любовь всеми правдами и неправдами.

– Я не могу сама ничего решить, Натали, – виновато сказала она, – поговорю с Сэмом, все в его руках.

– Когда ты мне скажешь ответ?

– Ну, скажем, дня через два. Давай, встретимся за ленчем. Где для тебя удобней?

– Где? – я запнулась и неожиданно поняла, что сейчас не в состоянии буду вынести шума, всегда царящего в кафе, расположенных вдоль побережья Ярры в Саутбэнке. – Все равно, только в тихом месте.

– Очень хорошо, тогда в Шампань Лонж через два дня.

– Договорились. Спасибо, Грэйси.

Когда я, свернув с Литтл Коллинз стрит в узкий переулок Шампань Лонж, подошла к условленному месту встречи, Грэйси уже ждала меня за столиком. Кафе в Шампань Лонж было небольшим, но довольно уютным, и готовили там неплохо. Поцеловав Грэйси, я села напротив нее, а когда официант, принявший у нас заказ, отошел, она чуть виновато сказала:

– Мы говорили о тебе с Сэмом. Он хотел сегодня подойти со мной и сам с тобой пообщаться, но позвонил, что минут на сорок задержится – дела. Если ты сможешь его немного подождать….

Смогу ли подождать! Да у меня даже дыхание перехватило от ее слов. Сделав усилие, чтобы расслабиться и не допустить прилива краски к своему лицу, я ответила, как можно более равнодушно:

– Ничего страшного, тренинг у меня начинается только в три пятнадцать, еще масса времени. Расскажи пока, как у тебя дела. Как Денис, нравится ему Австралия?

Грэйси немедленно расцвела.

– Очень! Скучает по дедушке, но мы уже договорились с Сержем (так зовут его деда), что после Нового года, он оставит все дела и до сентября приедет к нам.

– А как у него с английским? Ты в прошлый раз говорила, что он плохо воспринимает быструю речь.

– Немного лучше.

– Некоторые психологи утверждают, – сказала я, – что людям с логическим мышлением на первых порах гораздо сложней понимать на слух чужую иностранную речь – их мозг привык все раскладывать по полочкам и не хочет воспринять фразу целиком. Например, Мария Кюри, впервые приехав во Францию слушать лекции в Сорбонне, долгое время мучилась, хотя знала французский блестяще, это известный факт. И папа тоже – после переезда в Австралию он года два комплексовал, когда к нему обращались в кафе или в магазине. Так что, не переживай, все будет нормально.

– Да, я тоже говорю, – вздохнула Грэйси, – но он переживает, – она вдруг оживилась, – представляешь, в Порт Артуре на Тасмании он повесил себе на шею диктофон с электронным гидом, нацепил наушники, и часа четыре не снимал – раз десять слушал каждую запись, потом еще дополнительную информацию. Пока мы ходили, почти ни на что не смотрел, только слушал.

– Ничего страшного, в следующий раз посмотрит. А что ему больше запомнилось, какая информация?

– Не знаю, – Грэйси беспечно пожала плечами, – кажется, о гомосексуальных отношениях между заключенными и охраной в девятнадцатом веке.

Я фыркнула и в этот момент увидела приближавшегося к нашему столу Сэма Доули.

– Привет, девочки, как жизнь? Сумел освободиться раньше, разрешите к вам присоединиться, – он по-хозяйски придвинул к нашему столику стул от соседнего стола, сел и пальцем поманил официанта, который его, видно, прекрасно знал, потому что немедленно подлетел, расплывшись в широкой улыбке.

Пока Сэм делал заказ, я справилась с краской смущения, приняла независимый вид и даже предложила Грэйси:

– Закажем еще по чашечке кофе с суфле?

– Заказывай, а мне надо бежать, – чмокнув нас по очереди в щеку и сунув под солонку пять долларов, она испарилась, оставив меня гадать, специально ли это было сделано, чтобы оставить нас с Сэмом вдвоем, или ее действительно ждали неотложные дела.

– Как у тебя на работе, Натали? – невозмутимым тоном поинтересовался Сэм, плеснув в стакан воды из стоявшего на столе графина.

– Без проблем, – я пожала плечами, тоже налила себе воды и сказала, сама удивляясь тому, как у меня гладко выходит: – Справляюсь, хотя и без особого интереса к делу. Для меня это был временный этап – пока окончу университет. Грэйси говорит, вы с ней обсуждали мою кандидатуру для работы в вашем агентстве. Я готова пройти испытательный срок, но все, по словам Грэйси, зависит от тебя, как ты решил?

– Гм, видишь ли….

Я была права, задав вопрос в лоб – Сэм, не ожидая этого, слегка замешкался с ответом. Успей он сказать, что агентство в моих услугах не нуждается, это значительно осложнило бы ситуацию – убедить человека в чем-либо много легче, до того, как он отказал. Как раз в это время подошел официант и начал расставлять перед нами заказанное – тарелки с салатом из креветок и мясо с жареной картошкой для Сэма, кофе с суфле для меня. Опустив глаза, я напряженно следила за ловкими движениями паренька, и едва он, закончив, на пару шагов отошел, спросила:

– Скажи, это правда, что ты пришел работать в агентство Ларсонов еще студентом?

Губы Сэма тронула улыбка.

– Во всяком случае, Билл Ларсон помог мне понять, что из меня не получится хорошего адвоката, но я смогу стать неплохим детективом.

Видя, что он с отменным аппетитом принялся за еду, я немедленно задала следующий вопрос.

– Ты ведь занимался морским правом, если я не ошибаюсь?

По законам нейролингвистики, которую я посещала, как дополнительный курс для менеджеров по персоналу, мне следовало задать Сэму три вопроса, ответом на которые могло быть лишь однозначное «да». После трех «да», чисто по инерции мышления, человеку сложнее ответить «нет» в четвертый раз, когда уже затронут принципиальный вопрос. Насчет морского права, как и насчет Билла Ларсона, я знала точно – не станет же Грэйси выдумывать! Сэм даже мог бы обойтись простым кивком, поскольку рот его был занят пережевыванием пищи, однако он, видно, прекрасно умел совмещать трапезу с застольной беседой, потому что, весело прищурил глаза и поинтересовался:

– И что еще столь занимательного рассказала тебе обо мне малышка Грэйси?

Под его смеющимся взглядом мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы сохранить спокойствие. Что ж, во всяком случае, Сэм ничего не отрицал, ободренная этим, я широко распахнула глаза и с наивным видом задала третий вопрос:

– Ты уверен, что это Грэйси мне обо всем рассказала?

«Да» тут было настолько очевидным, что Сэм даже не стал отвечать. Он отпил кофе и поставил чашку на стол.

– Я все больше убеждаюсь, что ты не так проста, как кажешься, Натали, – его улыбка заставила мое сердце работать в усиленном режиме, – когда наберешься опыта, из тебя может выйти прекрасный менеджер по персоналу. Поэтому не сделай ошибку в выборе своего пути.

– Ты можешь помочь мне, Сэм? – сцепив пальцы, словно в молитве, проговорила я. – Помочь так, как помог тебе Билл Ларсон? Я действительно хочу стать детективом, поверь!

Не знаю, сработал ли метод трех «да», или просто деликатность Сэма не позволила ему сразу отправить меня подальше, но он сказал то же самое, что и Грэйси в прошлую нашу беседу:

– Видишь ли, Натали, работа детектива это несколько не то, что ты себе представляешь.

– Да-да, я в курсе – нудная слежка за объектами, бесконечные отчеты и никакой стрельбы. Отплясывать джигу на крыле самолета мне тоже не придется.

– Последнее особенно печально, – с сокрушенным видом подтвердил он, вытирая рот салфеткой. – Ты неплохо бы смотрелась.

– Скоро я получу степень бакалавра психологии, – проигнорировав его шутку, продолжала я, – умею легко входить в контакт с людьми и выуживать из них информацию. Конечно, опыта работы детективом у меня нет, но что вы с Грэйси теряете? Я же прошу: возьмите меня на работу с испытательным сроком. Если я вам не подойду, то расстанемся без обид.

Сэм чуть приподнял брови и, покачав головой, поднялся.

– Я еще не решил окончательно, нужны ли агентству лишние сотрудники. Буду иметь тебя в виду, но отложим этот разговор месяцев на семь-восемь – до тех пор, пока ты получишь сертификат. А сейчас, извини, опять дела.

Помахав мне рукой, он направился в сторону Бёрк стрит, а я поплелась домой. Голова моя была настолько занята мыслями о Сэме, что я проскочила универсам на углу Элизабет стрит и, лишь перейдя Флиндез стрит, вспомнила, что не купила молока и овощей для папы. Пришлось возвращаться. И пока я ходила вдоль заставленных полок, пока пробивала покупки на кассе, а потом плелась по мосту через Ярру, мозг мой прокручивал недавний разговор.

Уже подходя к дому, я неожиданно решила, что все не так уж плохо – Сэм ведь не отказал мне наотрез. В январе, после того, как я получу сертификат, они возьмут меня на работу в агентство с испытательным сроком, а там… а там будет видно.

Поднявшись в наши аппартаменты, я положила продукты в холодильник и, зайдя в кабинет, поцеловала папу, который, полулежа на диване, работал со своим ноутбуком.

– Ты прямо вся сияешь, Наташенька, – ласково заметил он, – что такого радостного случилось?