– Благодарю, я справлюсь сама.

– Как угодно. – Джордан пошел к своей серой лошади и легко взлетел в седло.

Изабелла принялась успокаивать жеребца, который беспокойно переминался с ноги на ногу. Впереди, в окружении полудюжины слуг, ехали леди Одетта с братом и Джордан. Уиртоны расспрашивали его, как он собирается перестраивать замок, и по замечаниям леди Одетты чувствовалось, что она видит себя будущей хозяйкой Л а Тур.

Задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что котомка с целебными травами надежно закреплена на спине лошади, Изабелла пустилась вслед остальным. Отряд выехал за ворота.

И лишь Изабелла оглянулась, чтобы попрощаться с замком.

Усевшись на валун, Изабелла открыла пакет с едой, который Эмери принес ей, как только они остановились на привал. Солнце как раз достигло зенита. Сунув ей в руки еду, оруженосец, ни слова не сказав, поспешил вернуться к остальным. Он явно старался держаться ближе к лорду Уиртону, словно был оруженосцем барона, а не Джордана. Что бы ни сказал барон, Эмери ловил каждое слово и энергично кивал в знак согласия.

Она взяла черствый хлеб и кусок острого сыра, стараясь не думать, что Эмери, возможно, жалеет, что служит Джордану, а не барону. Впрочем, понять его было легко. Он хотел служить рыцарю, который без колебаний затеет сражение, где у Эмери будет возможность поупражняться в боевом искусстве.

Леди Одетта сидела как можно ближе к Джордану и оживленно щебетала. Какая радость для нее отправиться в путешествие в обществе лорда ле Куртене и брата! От Изабеллы не укрылась манера леди то и дело деликатно касаться руки Джордана.

Изабелла взяла пакет с едой и встала. Слуги, четверо мужчин и женщина, вопросительно взглянули на нее, но ни Джордан, ни Уиртоны, кажется, ничего не замечали. Она пошла к рощице, чтобы отдохнуть в гамаке возле ручья. Плеск воды о камни почти заглушал голоса ее спутников. Впрочем, как позже оказалось, и звук шагов тоже.

– Не стоит отдаляться от отряда. – Джордан присел возле гамака на корточки. – Если бы я тогда затеял что-то недоброе по отношению к вам…

– Если?

– В том, что мы делали, нет ничего дурного.

– Похоть – один из семи смертных грехов.

– Грех не зло, а всего лишь ошибка.

Она резко рассмеялась – даже горло заболело.

– Хотя бы здесь наши мнения сходятся.

– Надеюсь, вы согласитесь также и с тем, что утром оскорбили леди Одетту, когда посмеялись над ней.

– Это она вас послала? Хотите, чтобы я извинилась? Ей не стоило беспокоиться.

– Вы не собираетесь принести извинения?

– Разумеется, я извинюсь. – Она стряхнула сырные крошки с платья. – Нужно только решить, как именно это сделать. Но у меня на это будет достаточно времени. Мы ведь и лиги не проехали с тех пор, как покинули Ла Тур. Полагаю, мы прибудем в Линкольн никак не раньше Страстной недели.

– Кажется, вы вполне смирились с задержкой.

– Что толку сетовать? Лошадь леди Одетты не пригодна для длительной скачки, поэтому мы будем продвигаться гораздо медленней, чем я рассчитывала.

Джордан сел на камень рядом с ее гамаком.

– Вы очень здраво оцениваете положение.

– По-вашему, здравомыслие – это плохо?

– Да, потому что, мысля трезво, вы остаетесь слепы и глухи к нуждам большинства людей на земле. Ведь ими движут желание и страх. А я понимаю эти чувства. Слишком хорошо понимаю, как вы уже видели.

Изабелла положила кусок сыра на хлеб.

– Не ожидала, что вы так ответите.

– А чего вы ждали?

– Что вам хотелось бы руководствоваться лишь разумом, забывая про собственные чувства и желания.

Джордан холодно улыбнулся, но глаза его горели.

– К сожалению, вы исключительно проницательная женщина. Значит, понимаете, что и я должен перед вами извиниться.

– Вы уже извинились. – Она встала, не желая воскрешать события прошлой ночи. Долгие ночные часы она снова и снова вспоминала волшебные мгновения, что довелось ей пережить возле крепостной стены. – Нужно трогаться в путь, если мы хотим переправиться через Трент хотя бы завтра к закату.

– Да.

Джордан встал и кивнул Изабелле, предлагая пройти вперед. Уиртон уже дожидался их, держа поводья лошадей.

Изабелла сделала пару шагов и вдруг резко остановилась. Джордан чуть не налетел на нее. Ему даже пришлось опереться рукой о ее плечо. Сердце у Изабеллы подскочило и забилось как сумасшедшее, и ей пришлось дожидаться, пока стихнет громовой стук.

– Слушайте, – шепнула она, надеясь различить невнятный звук, заглушаемый теперь гулким биением сердца.

– Что? – спросил Джордан. Его теплое дыхание обожгло ей затылок, распушило волосы, упорно не желавшие держаться в косе. Изабелла поняла, что все-таки совершила новую ошибку.