— Как ты посмела! Это же мои люди!

От его гнева тряслась земля.

— Я просто напоминаю им про то, о чем ты заставил их забыть!

В ответ Хафиста метнул в нее поток ярости, почти сбивший ее с ног. Но Цитадель помогла ей встретить удар, соединив свою волю с волей Р'шейл, и она устояла.

Первичные боги не сдвинулись с места. Они не могли ничего сделать — только предоставить ей возможность пользоваться их силой.

Хафиста был сильнее, чем все они, вместе взятые. Этим он и был опасен. Они создали дитя демона, потому что сами могли только беспомощно жаловаться на противника. Ни у одного из них не хватило бы сил, чтобы победить его, а убить Хафисту им не позволяли их собственные нерушимые законы. Дитя демона была их единственной надеждой.

— Ты пожалеешь, что встала на моем пути, дитя демона!

— А ты пожалеешь, что осмелился угрожать мне!

И тут внезапно она ощутила, что Шананара больше не держит силу. Р'шейл поняла, что с этой стороны ее больше не поддерживают, и пошатнулась под тяжестью гнева Хафисты. Королева харшини не могла сдерживать мощь божественного гнева. Но едва поток силы, текущей через Всевидящий Кристалл, начал иссякать, как Хафиста закричал, будто от отчаянной боли. Р'шейл не знала точно, что произошло, но догадывалась: на широких просторах Кариена еще недавно верные последователи Хафисты начали сбрасывать путы рабства. Созданный Р'шейл ураган радости стих, и теперь одно чувство владело сердцами верующих.

Сомнение.

— Все кончено, Хафиста. Кариенцы уже усомнились в тебе. Как ты думаешь, останутся ли они верны тебе после того, как Кальяна или Зигарнальд пройдутся среди них? Они уже потеряны для тебя!

— У тебя не хватит сил на то, чтобы победить меня, дитя демона.

— Я и не пытаюсь победить тебя, Хафиста. Я просто хочу, что бы твои люди усомнились в тебе.

Всевышний глядел на нее горящим взором.

— Тебе не отнять у меня моих людей!

— Ты так полагаешь? Ты столетиями убеждал их, что других богов не существует. Сейчас, куда бы ни посмотрели кариенцы, они видят одного из первичных богов. Я наполню этот мир чудесами. На моей стороне Джондалуп, который любого игрока сделает победителем. За меня Дэйсендаран, который из кого угодно сделает вора, Шелтаран исцелит любую рану, каждого больного ребенка, каждую больную старуху. По моей просьбе первичные боги ответят теперь на любую молитву твоих подданных. Боги заполнят твою страну, и через месяц не останется ни одного кариенца, который не будет верить в существование первичных богов.

— Такое безрассудство нарушит естественный порядок вещей.

— Мне все равно.

Это действительно было так, и Хафиста видел, что она не лжет. Вовсе не харшини вырастили Р'шейл. Несмотря на то что она многому научилась в Убежище, несмотря на то что Брэк постоянно учил ее после этого, она до сих пор не понимала, какое положение занимают в структуре мироздания боги. Именно это неведение и позволяло ей пренебречь его угрозой. Ни одному чистокровному харшини в голову не пришло бы действовать подобным образом. А Р'шейл даже не представляла себе последствий своих поступков. Она была ребенком, в руки которого случайно попало оружие массового уничтожения, — ребенок хочет добиться своего, не понимая, что и сам погибнет вместе с врагами.

Всевышний окинул взглядом остальных богов, которые до сих пор не проронили ни слова.

— Вам негоже прятаться за спиной этой девчонки. Когда я войду в силу, вас не станет.

— Тебе не справиться с нами, Хафиста, — пророкотал Зигарнальд, не в силах больше сдерживать свой гнев. — Посмотри на себя! Сомнения твоих подданных уже съедают тебя.

Зигарнальд был прав. За короткий срок, проведенный в храме, Хафиста заметно уменьшился в росте. Но Р'шейл не знала, много ли у нее есть времени до того момента, когда жрецы восстановят порядок. Она не знала, как долго продлятся сомнения его последователей, надолго ли радость, которую она вселила в их сердца, отвлечет их мысли от Всевышнего.

— Я еще рассчитаюсь с тобой, дитя демона. — Это было почти признание поражения со стороны Хафисты. Но он еще не отказывался от мысли о победе, и он не собирался уступать без боя. Он яростно повернулся к богу войны, становясь между тем с каждым мигом все меньше и меньше. — Мне и не нужно справляться с тобой, Зигарнальд. Когда весь мир ляжет к моим ногам, не будет больше и войн, и ты останешься ни с чем… Каждый из вас представляет здесь порок, от которого мои последователи откажутся. Ты, Кальяна, и ты, Дэйсендаран, — когда каждый человек поверит, что грешно любить или красть, в вас не будет нужды, ни в одном из вас… Я уже сейчас представляю, как вы умрете, первичные боги. Еще немного, и вы станете всего лишь печальными забытыми легендами.

Несмотря на вызывающую речь, Хафисте приходилось тяжело. Он был теперь не выше Брэка, и у него уже не хватало сил на то, чтобы сохранять обличье, в котором он явился сюда. Перед ними стоял простой демон, чуть выше среднего роста и страшно разгневанный. Но это превращение произошло не сразу. Временами он опять начинал расти — видимо, когда его последователи отказывались верить тому, что видели и чувствовали, но уменьшался он все-таки гораздо быстрее. Но сколько еще у них осталось времени до того момента, когда сомнения уступят место привычке? Пока они не откажутся от того, что почувствовали, или, хуже того, припишут все своему Всевышнему и опять вернутся к старой вере?

Времени оставалось мало, это Р'шейл чувствовала отчетливо. Очень мало.

— Идите же! — крикнула она первичным богам. — Идите к его людям! Сейчас же! Пока у вас есть еще шанс победить!

Почти все боги тут же исчезли, и Р'шейл тут же услышала крики. Повсюду вокруг раздавались отчаянные вопли. Она напряженно застыла, прислушиваясь к стонам и выкрикам, доносившимся снаружи.

Между тем Хафиста все уменьшался, превратившись в конце концов в демона размером не больше Дранимира.

И тут она почувствовала это.