– Ты просто безмозглый сопляк, – сказал Жак, направляясь к выходу. – Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.

– Это уж как тебе будет угодно. – Сухо ответил я.

Прекрасным солнечным днём к гостинице «Гнедая и вороной» подошли двое – молодая дама под вуалью, одетая немного смело, в сопровождении слуги с дорожным сундучком. У дверей она слегка замешкалась. Поправила вуаль, посмотрела вдоль улицы, заполненной в этот час до краёв. Потом оглянулась на слугу, кивнула, и вошла внутрь.

В полутёмном холле у стойки слуга протирал лампу. Дама решительно направилась к нему.

– Любезный, мне нужна комната, и побыстрее. Я устала с дороги.

Выяснилось, что мест нет. Гостиница переполнена. Если только комнатка на самом верху, под крышей… Но приезжая отвергла это предположение. Ей нужна была лучшая комната. Наконец слуга попросил её подождать хозяина.

Хозяин вошёл, отдуваясь и вытирая тонким платком пот с облысевшего лба. При виде женщины он недовольно поморщился.

– Дорогая гостья, слуга должен был объяснить вам, что мест нет.

– Я это уже слышала. Осталась какая-то ужасная комнатушка наверху. Я в это не верю. Может быть, вы мне её покажете?

Хозяин обречённо вздохнул и предложил даме следовать за собой.

Они поднялись наверх, и он распахнул дверь, пропуская её.

– Вот, посмотрите, вас никто не обманывает.

– Вижу. Но для меня местечко всё равно найдётся. – С этими словами женщина подняла вуаль.

Хозяин гостиницы сглотнул и взялся за грудь.

– Эвелина.

– Ирвин.

Ирвин проводил меня в свой кабинет и прикрыл двери. Прошёл за письменный стол дорогого дерева, заваленный бумагами. Тяжело опустился на стул. Я непринуждённо расположился напротив. Он помолчал, глядя на меня.

– А ты располнел. – Сказал я.

– Ты тоже подросла. – Он откашлялся. – Послушай, если тебе нужны деньги, или комната, я могу тебе помочь. Но твоё появление меня совсем не радует.

– Вот как? – вставил я.

– Моя жизнь устоялась. Дела идут неплохо. Да, неплохо, – повторил он, видя мой скептический взгляд. – К тому же я недавно встретил прекрасную, порядочную женщину, с которой собираюсь связать свою судьбу.

– Да ты, милый, двоежёнец! – насмешливо протянул я.

Ирвин покраснел. Надеюсь, мне известно, что он официально вдовец. Его жена Эвелина, вследствие душевного расстройства при известии, что она не сможет иметь детей, покончила с собой, бросившись в реку. Поэтому я могу изложить свою просьбу, и он постарается её удовлетворить. Но после этого просит меня исчезнуть из его жизни.

Я изложил свой вопрос. Он слушал меня, сопя и всё больше потея. Потом позвал слугу, и велел принести нам что-нибудь выпить.

Пока слуга расставлял приборы, мы говорили о погоде. Когда слуга выходил с подносом, мне показалось, что он странно посмотрел на меня. Я вспомнил, что забыл опустить вуаль.

Потом решил, что косой взгляд мне померещился.

Мы ещё долго проговорили. Господин бывший муж оказался действительно тем ещё выжигой. К концу разговора я уже весь вспотел в тесном платье. К тому же амулет на шнурке нагрелся, и буквально жёг мне кожу.

Когда мы уже в полном изнеможении пожали друг другу руки, добившись соглашения, и Ирвин предложил обмыть это дело, за дверью послышался невнятный шум. А вслед за тем – резкий, пронзительный свист. Я вскочил. Потянул за рукоять спрятанный в складках платья заряженный пистолет. Ирвин побледнел. Мы посмотрели друг на друга. В дверь заколотили. Затем створки распахнулись, и в кабинет ввалились стражники. За их спинами маячила фигура давешнего слуги. Вперед протиснулся офицер.

– Сопротивляться бесполезно, – сказал он, глядя на пистолет в моей руке. – Отдайте оружие и сдавайтесь. Дом окружён.

– Всё равно я уже покойник, – сказал я чужими губами, поднял пистолет и приставил дуло к виску.

Глава 29

Офицер прыгнул, ухватил за локоть. Я выстрелил. Меня оглушило, в лицо ударило тугим, горячим комом. Пистолет выпал из вывернутых пальцев. Руки тут же заломили за спину, вытолкали из кабинета. Когда меня вели по коридору, я споткнулся обо что-то мягкое. Это был мёртвый Зяблик.

На улице меня при скоплении зевак затолкнули в закрытую карету, и увезли.