Шрифт:
– Ты слыхал, Магомед, что нас ждёт здесь?
Не я один извёлся… на говно.– Да я рвать этот лопоухий ишак руками на куски!
Тут мне почему-то вспомнился анекдот про гризли – нэт, руками задавили, да! Но улыбки он сейчас почему-то не вызвал. Впрочем, и оптимизма тоже не добавил.
– Как думаешь выбираться отсюда – себя и нас спасать, абориген?
На имя, он от меня, ещё не заработал, чтоб я окликал его по нему. Да он и не стремился пока что раскрываться до конца. Кто знает, вдруг неспроста нас к побегу подстрекает – ведь из Лихолесья. А там, сам говорил: живут отродья. Нет, что-то мне расхотелось обживаться у них, но это не значит: побег отменяется. Оно, конечно, лучше завсегда помучиться, к тому же у меня появился попутчик – Магомед. И я не стал расстраиваться по этому поводу, поскольку обычно попаданцам везёт на героинь. Ну так и из меня какой к лешему герой. Уж пускай лучше Магомед и дальше сопровождает меня – в нём росту метра два будет, да и силой не обделён. А уж мозгом в нашем отряде буду я, и естественно принимать решения.
Нет, лопоухому провокатору, я не стану доверять – неспроста он кидался на меня с оружием. Неспроста. Тут что-то неладно. Ну и ладно.
– А как выбираться думаешь, абориген? Да ещё с нами? Мы, не вы, к лесу не привычные.
– За себя говори, да! – откликнулся Магомед.
Хм, тоже мне медведь, и не таёжный, а скорее такой же, как гризли. Уступил – пускай порадуется, что я самое слабое звено в их цепи, а в пищевой – вне всякого сомнения. Да, без оружия мне никуда – тут и дубине обрадуешься. Но что-то я не видел их у лопоухих аборигенов – только луки со стрелами и дротики. Значит, мне необходима ещё и броня – на первое время не откажусь и от щита. А шлем на голове уже имеется. Зато лыжи отсутствуют – обе, точнее отсутствовали до поры до времени, поскольку перед тем, как за нами пожаловали высокородные лопоухие конвоем, отродье по соседству предупредило нас: во всём им уступать, и положиться на него. Уж оно-то нас в нужный момент не подведёт. А под монастырь – точно.
Однако нам и впрямь деваться было не куда, вот я и согласился, зато Магомед превратился в гризли. Его и задавили эльфы массой… пернатого зверя, и точно также как до этого мне, сунули мою же лыжу ему за спину, продев в рукава. Но Магомед и тут не сдался, его горячий кровь, да, кипела в жилах. Да поломать прочный пластик лыжи ему оказалось не под силу. Гнуть – гнулся, и только, но зато когда распрямлялся, уже трещали жилы у дитя гор, и скрипели зубы от боли.
– Силы не трать, Магомед, – посоветовал я ему. – Оставь на потом.
– Потом поздно будет, да!
Спорить с ним бессмысленно, вот я и не стал распаляться по пустякам, осматриваясь по сторонам, желая знать точное количество конвоя.
Наездник на пернатой зверюге – раз. Ещё один с клинком, торчащим из-за плеча – два. Три и четыре – лопоухие аборигены с луками. И пять – светящийся с волосами высший – один из троицы, с которым я повстречался в третий раз.
Он-то как раз, гад, и улыбался злобно, и при этом, не скрывая своего злорадства.
Кто бы мог подумать, что за одно наше несходство с ними, нам грозит от них подобное скотство. И ведь они заставили чувствовать меня себя полным… отродьем. Ну, ничего, ничего, мы ещё побарахтаемся.
– Магомед.
– Да.
– Ты как?
– Не понял?!
– Выдернуть у меня лыжу из рукава сможешь?
– Легко! А на кой?
– Потом сюрприз будет. Избавишь меня от неё, как только скажу, – не опасался я, что эльфы подслушают нас, ибо не знали нашего языка, а если скалившийся позади маг и догадывался, то пока разберёт нашу тарабарщину, уже казнь начнётся.
Только казнить будем мы с Магомедом этих лопоухих ишаков, а не они – нас.
– Далеко нам ещё идти до Древа Смерти? – спросил я у отродья.
– Запах чуешь? – повело оно носом, и фыркнуло.
– Вроде пахнет чем-то, – чуток приукрасил я те ароматы, что витали сейчас вокруг нас. И куда вдруг разом пропал царящий в поселении высших эльфов аромат подобный на дурманящий нектар? Теперь же несло зловониями.
Тут даже трава была пожухлой, но при этом вполне живой, и тянулась к нам, стараясь ухватить за ноги.
Похоже, что отсюда и выкорчёвывали высшие те корчи, притащившие меня к ним. И главное для них с ними всё было в порядке вещей, а вот с нами, людьми, нет. Ну не бред ли сумасшедших?
Магомед почему-то остановился, и я уткнулся носом в его спину, едва не отлетел назад, услышав:
– Назад, Арол!
Стало быть, сам не он – сознался-таки, как любил говорить Давид. Надо же вспомнил его… не к месту и не ко времени, а следом и Чуму, когда выглянул из-за Магомеда, чего лучше бы не делал вообще. На глаза попалось чёрное древо, ничуть не отличающееся от корчей, с огнями горящих глаз; алчно сверкнуло ими в нас, заставив взбучиться и забурлить зловонную жижу, простирающуюся вокруг него.– Пришли! – едва не вскрикнул я. Тогда как хотелось орать: "Уже! Почему так быстро?"
– Арол, когда хватать палка у тебя из-за спина, да? – напомнил Магомед.
Честно признаюсь: забыл, а мой план побега вылетел напрочь из головы.– Я думаю… – запнулся я, удивляясь сам себе, когда тут и думать было нечего, а что следовало – действовать, – …пора!
Магомед ухватился за неё и рванул. В тот миг мне показалось: вырвет лыжу мне вместе с кистями рук. Но лопнули… и не жилы на кистях, а путы, и мои руки опустились сами собой к лыже, упавшей наземь.