Шрифт:
Высказывание Великого удивило стража троп, раньше он никогда не откровенничал с ним. Видимо настали суровые времена – с появлением падших в их крае, изменился расклад сил. Да и орки зашевелились, чего давно себе не позволяли, тем более столь нагло забираться в Илллирион, зная не понаслышке, какими бедами обычно оборачивается для них вылазки в Трилесье, не говоря уже про вторжения. А и до него недалеко. Однако Высшие были готовы к подобному развитию событий – за последнее время накопили достаточно сил. Хотя, если правильно трактовать слова Великого, то и отродья с отребьем не сидели без дела, и также наращивали боевую мощь насколько это было в их силах.
Теперь осталось выяснить: кто – кого. А это уже как раз его забота – Ориона, как стража троп Иллириона. Он не позволит топтать родную вотчину какому-то отродью, да ещё зелонокожим выродкам.
Этому не бывать, пока под ним верный единорог, а в руках боевая глефа. Пора уже ему возглавить отряд и пронестись лесным вихрем, сметая с троп без разбора всех заклятых врагов Священных Рощ Трилесья.
Глава 4 "Интим и гербалайф не предлагать!" Я думал: скачка на кентавре уже никогда не закончиться; поскольку причинное место, отбитое мной об его спину, болело так, как никогда, а ещё весь спинной мозг вдоль хребта по самый мозжечок. Даже, когда Крон остановился, я не сразу это понял – изображение дебрей по-прежнему плыло и прыгало перед моими глазами. Придержав меня древком секиры, и не позволяя мне упасть, говорящий конь заржал чуть слышно, и, подняв уши, стал водить ими из стороны в сторону, улавливая посторонние шумы. Вообще-то я к перегрузкам, как спидрайдер, привычен, но сейчас мне почему-то вдруг стало не по себе – помутилось не только сознание, но и в животе. Я насильно зажал себе рот – уж больно мне не хотелось, чтоб те жалкие крохи, попавшие туда, покинули меня неестественном образом. А тут ещё этот звэр "обрадовал" меня:– Выберемся из Иллириона, по Лихолесью помчимся намного быстрее!
Да куда уж быстрее! – убил меня напрочь своим заявлением кентавр. – Быстрее я не готов, а вообще к тому, что тут затеяло это отродье.
Моё молчание сей безрогий "олень" принял за знак согласия, тогда как мне хотелось прильнуть к земле и ощутить под собой не столь зыбкую и тряскую твердыню, которой прежде для меня являлась спина Крона.
Ага, размечтался я что-то не к месту и не ко времени. Крон насторожился – и неспроста. Его слуху можно было позавидовать, у него уши, что локаторы РЛС – в них полёт жука можно спутать с бомбардировщиком, заходящим на цель, а более мелкого кровососущего паразита и вовсе принять за штурмовик-перехватчик.
Не знаю, что он там услышал, но лично у меня в ушах до сих пор стоял топот его копыт и треск, сминаемой им, кустарниковой растительности.
Вопрос – кто же его стреножил – так и остался не раскрыт для меня. Кентавр и рта мне не позволил раскрыть – рванул с места быстрее ветра.
Вовремя. Рядом пролетела стрела или дротик – я толком не успел рассмотреть, да и заметил мельком в последний момент.
Неужели лопоухие аборигены устроили засаду на нас? Нет, рыки были звериными. Стало быть, пожаловали ящеры. Чтоб их, и чтоб им, животным. Устроили тут, понимаешь ли ты их, скотство – и этот скот подо мной мне очередную встряску. Да я не наездник, я ас: мне бы крыло и лыжи, а не кентавра – и пускай бы гонялись, даже со своими пернатыми зверями за мной, когда и стрелами бы не догнали. И ведь достали! А кто меня и как? Пока разобрался, что к чему, да тот, кто меня потерял – живо уяснил: в моём случае лучше будет слиться с растительностью и не отсвечивать. Но в моём ярком одеянии, я тут как гастарбайтер посреди улицы, прячущийся от ФМС – как и где ни прячься, мгновенно застукают, а при наличии того оружия, которым обладали звери внизу – подавно. На очередной треск с последующими ударами и отреагировал я. И снова эта надоедливая тряска. Правда, на этот раз с треском врубались боевые топоры рептилий о двух ногах и руках, валивших подо мной дерево. Поэтому-то меня на нём и трясло. Не я же сам трясся от страха, как листья вокруг меня. И надежды на благоприятный никакой. Так показалось мне в тот миг, пока я не услышал до боли знакомый голос:– Падший. Это ты?
Блин, а то кто же!– Нет, не я, – ответил я любезностью отродью. И добавил: – Что делать будем, а?
– Я вытащу тебя отсюда, – заверило оно. – Доверься мне!
Ага, уже было раз – проходили. Вот только я до сих пор неуверен, что нам с ним по пути.
Отродье отвлеклось от меня, подзывая по-кошачьи очередное зверьё, и я увидел, как из листвы показались светящиеся изумрудным светом глаза хищника. А вслед за его злобными очами сверкнули белизной огромные клыки. Про когти просто умолчу, и то, что эта "киска" фыркнула и огрызнулась на меня.
– Фу, нельзя, Магра, свой, – предупредило отродье.
– Да, – согласился я. – Свой я – ваш…
…теперь. А никуда денусь. Вот сейчас эти ящеры завалят дерево и займутся нами вплотную, как давеча им.
Так почти и случилось, но чуть раньше на ящеров налетел…– Крон! – обрадовалось отродье встрече с ним.
Ну и конечно же я.– Говорящий конь! – обозвал я кентавра на свой лад, как Магомед до этого его.
Зрелище получилось – на словах не передать. Что такое полутораметровая секира в лапах бешеного кентавра да ещё при копытах – надо видеть. В сравнении с ним, эти жалкие ящерицы не казались мне больше рептилиями, а скорее земноводными, которых принято давить… копытами. И их боевые топоры, как оказалось, Крону также до одного места. С копытами и секирой, кентавр грозная сила, а если к нему на спину добавить умелого всадника, и вовсе будут представлять собой на пару с ним машину смерти по здешним меркам.
Улучив момент, лопоухое отродье указало мне на киску. По её наказу, я должен был забраться с ногами на эту полосатую тигру и продолжить скачки, но уже не по земле, а по деревьям.
– А как же сама? – не выказывал я большого желания оставаться наедине со зверьём отродья. Вид полосатой тигры не вызывал у меня доверия – хоть убейте.
– Магра, – рявкнуло отродье киске, и, указав на меня, добавило: – Взять!
В рюкзак и вцепилась клыками, потащив меня. Перед глазами замелькала листва, шурша в ушах. И вновь свободное падение, ничуть не порадовавшее меня, ведь я летел один – без полосатой тигры и парашюта за спиной, – всё же сумел сгруппироваться и вцепиться в ветви соседнего дерева. Куда следом прыгнула клыкастая тварь и снова вцепилась в меня.