— Вы его не знаете, — тихо ответила Дина. — Всего доброго, Карен.

Она проскользнула на водительское сиденье, захлопнула дверцу и завела мотор. Ее сердце учащенно стучало от недобрых предчувствий. Хоуганы что-то замышляют. Но зачем им утруждать себя? И как у них хватает наглости заговаривать с ней после всего, что было?!

Офис Джона Чандлера располагался всего в нескольких кварталах от почты, и не более чем через пять минут Дина припарковалась возле него. Выйдя из машины, она, нахмурившись и с камнем на сердце, направилась к зданию. Хоуганы двуличные, коварные люди, и от них можно ожидать чего угодно…

Юридическая контора находилась на втором этаже симпатичного старого здания. Дина взошла по устланной ковровой дорожкой лестнице и оказалась в просторной и прекрасно обставленной приемной.

Сидевшая за огромным столом женщина улыбнулась ей.

— Добрый день, — сказала она.

— Миссис Парке? — поинтересовалась Дина.

— Да, а вы…

— Дина Колби. Мистер Чандлер у себя?

— У себя, и, насколько мне известно, ему будет приятно встретиться с вами. Минутку. — Она подняла телефонную трубку и набрала номер:

— Джон, пришла Дина Колби.

Не успела она положить трубку, как дверь открылась, и в приемную вошел мужчина лет пятидесяти пяти, с седеющими волосами и чудесной улыбкой:

— Наконец-то мы встретились, Дина. Я очень рад, что вы зашли ко мне. — Он подошел и протянул руку. — Прошу вас, заходите в кабинет. Хотите кофе?

— Можно стакан воды? — У нее пересохло во рту — очевидно, после ошеломившей ее встречи с Карен Хоуган.

— Конечно, можно, — кивнул Чандлер.

— Сейчас принесу, — сказала Шейла Парке.

— Проходите в кабинет, — повторил Джон Чандлер.

Они зашли в комнату, в которой стоял массивный дубовый стол. Над ним на стене висели дипломы и сертификаты. Тут же находилась обширная юридическая библиотека и компьютер с принтером. Стол был завален бумагами.

— Прошу вас, садитесь, — пригласил адвокат. Они сели: Дина в одном из кресел, а юрист на софе.

— Как поживаете? — спросил он, откинувшись на спинку софы.

Дина ощущала исходящее от него добросердечие и решила, что ему можно доверять. Вздохнув, она попыталась расслабиться.

— Не очень-то хорошо.

— На ранчо что-то не в порядке?

— Дело не в этом, мистер Чандлер. Отец нанял прекрасных работников, и они отлично справляются с делом. Просто мне никак не удается…, сориентироваться. Могу я задать вам вопрос?

— Разумеется.

— Отец когда-нибудь говорил вам, почему он включил меня в доверенность?

— Боюсь, я не понимаю вашего вопроса, Дина. Что удивительного в том, что он включил в доверенность свою единственную дочь?

— Значит, он никогда вам не говорил о наших отношениях?

Джон на мгновение задумался, а затем отрицательно покачал головой:

— Нет, я не припоминаю подобных разговоров. Дина опустила глаза на свои руки: они нервно теребили сумочку.

— Мой отец никогда не говорил, что с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, он не сказал мне ни единого слова? — Молчание адвоката было ответом на вопрос. Значит, слухи каким-то образом обошли его стороной. Она подняла глаза. — Вы не знали об этом, не так ли?

— Нет, Дина, — мягко ответил адвокат. — Я не знал. Извините. Но теперь мне понятен ваш вопрос.

Вошла Шейла Парке, неся поднос с бутылкой минеральной воды и двумя бокалами. Улыбнувшись Дине, она поставила поднос на кофейный столик.

— Прошу вас, — сказала она.

— Спасибо, Шейла, — отозвался Джон Чандлер. Кивнув, миссис Парке удалилась. Наполнив бокалы холодной водой, адвокат передал один из них Дине. — Должно быть, вы очень переживаете, — тихо сказал он, наблюдая, как она жадно пьет.

— Вы правы, — сказала Дина и добавила:

— И я не очень-то представляю, что делать дальше.

— Вы полагали, что Саймон объяснил мне мотивы своих действий? Дина, человек не может оставить свою собственность нелюбимой дочери. Вы об этом не думали?

— Думала. Но ведь это нелогично.

— Чувства не всегда поддаются логическому объяснению.

Ей было приятно, что адвокат отца пытается утешить ее, но он знал о мотивах, побудивших Саймона включить ее в доверенность, не больше, чем она сама. Дина решила заговорить о другом.