— Может быть, тебе просто посидеть. Не хочу, чтобы ты перегружала своё сердце, — говорит он.

Её щеки пылают алым.

– Мне же нужно практиковаться, ведь так? Иначе, какой смысл здесь находиться?

— Я просто забочусь о тебе…

Она поднимает свой меч и угрожающе смотрит на него.

– Я в полном порядке. Моё сердце в порядке. Прекрати обращаться со мной, как с ребенком.

Я подавляю улыбку.

Себастьян сводит со мной счеты за мою улыбку, давая мне наставления:

– Сделаешь ей больно, я сделаю больно тебе, понял?

— Четко и ясно, — ворчу в ответ.

— Извини за Себастьяна, — говорит Натали, когда тот уходит.

— Твой парень редкостный урод, — говорю я.

— Себ не мой парень. — Она смеется. — Я так сказала Крису, чтобы он отвалил от меня.

Во мне, словно пламя, вспыхивает огонек надежды, заставляя меня светиться.

Мы проводим несколько основных атакующих и оборонительных ударов, и совершенно очевидно, что Натали уже занималась этим прежде. Ее движения быстрые и точные, но даже в этом случае, ей не удается хотя бы раз ударить меня.

— Не честно! Ты не стоишь на месте! — дразнится она, когда я резко ухожу в другую сторону, спасаясь от её удара.

— Вроде, так и должно быть, не так ли? Дарклинг не будет стоять и ждать, когда же его атакуют.

Её лицо озаряет поразительно красивая улыбка, и я действую нерешительно. Она наносит удар и на этот раз попадает по моей руке, делая небольшой порез на моей куртке. Я театрально потираю руку.

— Слабак, — говорит она.

— Ты уже тренировалась на мечах?

— Меня отец обучал, — говорит она.

На её лице отразилась грусть, и мне интересно, что за мрачное воспоминание её посетило.

— Как ты себя чувствуешь, после того, как мы нашли Линуса? — осторожно спрашиваю я.

Прошло два дня, как мы обнаружили в музее труп.

Она пожимает плечами.

– Мне снятся кошмары. В газете по поводу его смерти была небольшая статья. Видел?

Я киваю. Это была просто краткая заметка, потерявшаяся в море новостей. Они описали его смерть, как передозировку Дурманом — вот и все. Целая жизнь уместилась в нескольких строках. Не так уж много. Получу ли я хотя бы такое освещение, если кто-то найдет меня мертвым?

— У тебя задумчивое выражение, — говорит Натали.

— Да?

Она делает очень серьезное лицо, передразнивая меня.

— Извини, я просто подумал о Линусе. Тяжело через такое пройти, — говорю я.

— Думаю, бывает и хуже, — бормочет она, — Что ты думаешь об этом золотом Дурмане? Должно быть, он силен, если убил Линуса и его друга так быстро.

— Я не совсем уверен. Дилеры частенько смешивают галлюциногены, так что может быть дело тут не в нем? — отвечаю я.

Мы продолжаем спарринг, хотя она думает о другом.

— Эш, что ты собирался мне рассказать в музее? Что-то о том, как мы стукнулись головами…? — спрашивает она.

У меня сжимается желудок. Черт. Я-то надеялся, что она забыла об этом.

— Просто хотел убедиться, что ты не пострадала. У меня очень крепкий череп, — говорю я, постукивая себя по голове.

Она с прищуром подозрительно смотрит на меня.

– Были безвозвратно утеряны несколько клеток мозга, но никаких необратимых последствий. Ты именно об этом хотел меня спросить?

— Ммм-мм. Итак, с нетерпением ждешь вечеринки у Жука вечером? — спрашиваю я, меняя тему.

Она морщиться.

– Да не особо. Жук меня терпеть не может.

— А Дей меня.

— Наверное, веселенький выдастся вечерок, — говорит она. — Кто-нибудь еще придет?

Я смеюсь.

– Не-а. Жук вообще-то не очень популярен в здешних кругах.

Натали застенчиво прикусывают губу.

– Значит, нас будет четверо? Как на двойном свидании?

Я не думал об этом в таком ключе, но…о, блин, у нас, что? Свидание?

— Гммм, — все, что я успел сказать.

— Встаньте в круг, — призывает Себастьян.

Мы снова собираемся в круг, и я занимаю место настолько близко к Натали, чтобы это не бросалось в глаза.

— Ну, сказать, что ваши навыки в борьбе на мечах ужасающи, было бы большим преуменьшением, — говорит он, — Питер Гибб, ты должен держать глаза открытыми, когда наносишь удар. Грегори, ты сражался, как будто пытался пробиться через джунгли. Натали… хорошая работа.

Она слегка краснеет, а мои клыки снова пульсируют.