Она всхлипывает.

– Эш…

Я притягиваю её к себе и обнимаю, пока она плачет. Она такая маленькая, такая хрупкая. Зоопарк вокруг нас совсем тих, клетки пусты и безжизненны. Это её мир: тишина, одиночество. Это было моей жизнью до встречи с Натали. Мне повезло. Сколько всего могло произойти… Ненавижу тот факт, что мне пришлось бросить её на произвол судьбы, но что я мог сделать? Единственное, в чем нуждалась Эвангелина, в том, что я не мог ей дать: моё сердце.

— Ты еще встретишь кого-нибудь, кого-нибудь достойного, — говорю я, когда она отстраняется от меня.

— Кого? Мы единственный оставшиеся полукровки.

— Нет, не единственные. Нас больше. Я сам их видел, — отвечаю я. — Мы можем искать их вместе.

Неожиданно, она встает.

— Нет причины, чтобы оставаться. Меня здесь ничего не держит. Анноры больше нет, ты с Натали, да и Сигур не очень-то во мне нуждается. Пора двигаться дальше, — говорит она.

— Ты не можешь сейчас уйти, — говорю я, поднимаясь на ноги.

— Почему? Назови мне причину, по которой я смогу остаться.

Я не могу.

— Прощай, Эш. Может, как-нибудь свидимся.

Она идет к лодке, которая доставит её обратно к Пограничной стене. Она в последний раз бросает на меня долгий взгляд и уплывает. Мое сердце наполняется тоской, понимая, что она покидает меня.

А я гадаю, увижу ли я ее еще когда-нибудь.

Я вваливаюсь в мамин кабинет. Она в окружении своих закадычных друзей, которые пялятся на меня, ошеломленно замолчав, когда я хватаю стеклянное пресс-папье и бросаю его через всю комнату. Оно ударяется в портрет Пуриана Роуза, который висит над камином.

— Натали!

— Как ты могла? — кричу я. — Ты заразила Дарклингов вирусом Разъяренных?

Собравшаяся шушера спешит скорее за дверь, желая поскорее убраться подальше, и я захлопываю за ними дверь.

Мама щурит свои ледяные голубые глаза.

– Не знаю, что за бред ты слышала о Разъяренных, но…

— Перестань нести чушь! Я знаю, что это твоих рук дело. Чего я не понимаю, так это причину, — говорю я.

Мама напрягается и это подчеркивает еще сильнее угловатость её тощего тела. Она собирается возразить, но потом, смилостивившись, вздыхает.

– Причина в том, что Дарклинги — паразиты и их необходимо уничтожить.

Я так и знала, что она была в этом замешана, но её признание всё равно выбивает у меня почву из-под ног.

— А что на счет Криса и других детей? Тех, кто пробовал Золотой Дурман? Они тоже всего лишь паразиты? — спрашиваю я.

— Их смерть была несчастным случаем, но я не собираюсь мучиться бессонницей из-за парочки Одурманенных.

Гнев во мне разгорается с новой силой.

– Что ж, я бы начала беспокоиться на твоем месте. Сигур уже все знает.

— Откуда? — спрашивает она.

— Я ему рассказала.

Мама резко встает, и её зеленое кожаное кресло опрокидывается на пол.

— Ты хоть отдаешь себе отчет, какой опасности нас всех подвергаешь? — восклицает она.

— Это не я подвергаю нас опасности, а ты со своим безумным планом! Зачем ты это сделала? Я просто не понимаю, — говорю я.

Мама слегка поворачивается так, что я могу видеть лишь её профиль, и смотрит на огонь в камине. Оранжевое пламя мерцает, и на её бледной коже танцуют тени. От этого её лицо кажется совсем костлявым, и я вдруг вижу, как плохо она выглядит, какая же она усталая.

— У меня не было выбора, Натали. После того, как твой отец предал нас, Пуриан Роуз собирался нас всех казнить, чтобы сделать из нас пример в назидание остальным. — Её голос не звучал привычно уверенным. Будто ей было… страшно. — Но я уговорила его пожалеть нас.

— Каким образом? — спрашиваю я.

— Я знала, он хотел, чтобы Закон Роуза был принят — он только об этом и говорил в течение нескольких месяцев. — Она бросает на меня взгляд через своё костлявое плечо. — Мы должны были найти способ убедить граждан проголосовать за него. Мы знали, что будут возражения, особенно со стороны Людей за Единство.

Я подхожу к ней.

– Я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к Золотому Дурману. Почему ты хотела заразить Дарклингов вирусом Разъяренных? — спрашиваю я.

Мама поднимает глаза на портрет Пуриана Роуза, словно боится, что он может нас слышать. Его волчьи серебристые глаза смотрят на нас сверху вниз.

— Тебе никогда не приходило в голову, что это очень странно, что школа Блэк Сити находиться как раз рядом с Пограничной стеной? — спрашивает она.

Я киваю.

– Да, вообще-то, приходило.