Чтобы Крылатый не догадался.

Весь день он ходил где-то неподалеку. Ангел не видела его, но чувствовала волны чего-то недоброго, расходящегося от него во все стороны. Он все еще злился.

Но увидев ее здесь, среди людей, он еще больше напрягся… Ангел знала. Он может ее раскусить. Он уже наверняка что-то заподозрил. И ей придется приложить все силы, чтобы убедительно сыграть свою роль…

– Что ты тут делаешь?

Ну вот, все, он не выдержал, пора на сцену…

– Завожу друзей, разве не видно?

Невинно хлопает ресницами… Это вряд ли его проведет.

– Зачем это тебе?

– Ну как же «зачем»? А мне что, век в своей хижине куковать, ожидая, пока ваша светлость снизойдет до беседы со мной, жалкой смертной? Да и нужно ведь мне общаться с кем-то еще, кроме тебя. Иначе я просто с ума сойду.

– Хм. И что, получается?

– Что именно?

– Общаться.

– Ну… Понемногу. Я уже могу назвать несколько фруктов и сказать, что объелась. А еще я корзинку плету.

– Вижу.

Его губы изогнулись в саркастичной улыбке. Скорее даже, ухмылке. Ее корзинка явно не поразила его воображение. Ну и пусть. А ей она все равно нравится…

– А… Ты что-то хотел?

– То есть?

– Ну… Ты ведь зачем-то подошел ко мне. Я думала, ты со мной не разговариваешь.

– Было дело.

Он потер ушибленный бок и отвел глаза. Устремив прищуренный взгляд к далеким горам на том берегу зеленого моря, он попытался успокоиться – и отпустить все то, что копилось на душе. Похоже, ему это вполне удалось – когда он вновь повернулся к Ангелу, он даже смог ей улыбнуться. Хотя глаза и оставались холодными.

– Как-то необычно видеть тебя… здесь.

Он неопределенно махнул рукой в сторону костра.

Ангел молчала. Необычно – и ладно. Она пожала плечами (резко скривившись от боли) и вернулась к корзинке. Во всяком случае, сделала вид.

Савитри с подругами отошла в сторону – будто бы для того, чтобы снять белье с веревок, натянутых между стволами близлежащих высохших деревьев. На деле же они не спешили и постоянно посматривали в сторону Крылатых, о чем-то тихо перешептываясь. Ангел не слышала, о чем. Да если бы и слышала, пока все равно ничего бы не поняла.

– Так что…

Он опустился рядом.

– Ты и правда решила начать общаться с народом? То есть… Я хочу сказать… Ты решила наконец-то влиться в коллектив? И стать…

– Стать одной из вас?

Крылатый смутился.

– Забавно, что ты сам считаешь себя местным до мозга костей.

– Просто… Просто я теперь – часть местной культуры, можно так сказать… У меня нет выбора, принимать ее или нет, я уже в нее влился.

– То есть, и у меня выбора тоже нет?

– Конечно. Все решили за нас. Судьба решила.

Как же хорошо, что он не уловил злобы в ее вопросе. Она-то ведь уверена, что выбор есть. Потому сегодня и пришла сюда, потому и решила начать работать с языком, подбираться к Отшельнику, чтобы… Чтобы реализовать свой выбор. Все ради этого… Она даже не сразу поняла всю прелесть его последней фразы – «часть их культуры»… Подумать только! Она не стала фыркать – упустила момент. Но не отметить это про себя она не смогла. Еще немного – и он ведь станет утверждать, что вся их культура строится вокруг него и только!

Так что… Ты это серьезно?

Ну а как по-твоему? Если бы не серьезно, я бы здесь сейчас не сидела. Так, поворчала немного себе под нос, но осталась бы в своей хижине. Одна. А ты знаешь, как тоскливо быть совершенно одной?.. Когда не с кем поговорить? Когда некому тебя понять?..

Знаю… Прекрасно знаю.

Крылатый внезапно посерьезнел. Ангел думала, вновь отшутится, но нет…

– Я ведь… тоже через это прошел. Когда я только очнулся после катастрофы, когда увидел Крыло и понял, что ничто не вернется в прежнее русло, никогда, я чувствовал себя… наверное, так же, как ты сейчас.

– Но ты знал язык…

– Да, но разговаривать-то не хотел. Я видеть никого не хотел, не то, чтобы вести беседы на философские темы… Словом, мне было ничуть не лучше.

– И все же у тебя было по крайней мере средство как-то связываться с окружающими, объяснять им, что тебе нужно, чего тебе хочется, что тебе мешает… Я же ничего этого делать не могу. Я себя ощущаю словно в карцере, в полнейшей изоляции…

– Эй…

Он нежно коснулся ее щеки и заглянул Ангелу в глаза.

– Но ведь у тебя есть я.