Время ставить диагнозы и компресс, покупать на последние плащ и зонтик,

витамины, драже, аспирин упса ("все пройдет, пациентка"). Конечно, хули...

и плевать, что я кончилась день назад, а запас адеквата – еще в июле.

Но беру свой рецепт, выдыхаю "бля", и послушно бреду, как в бреду, в аптеку:

Добрый вечер, продайте хороший яд и лекарство от нужного человека,

потому что он слишком болит и жжет, потому что зависимость больше дозы,

мне его не хватает до "хорошо", а лечиться от этого слишком поздно, понимаете?

Впрочем, херня – война. Витамины, пожайлуста. Пачек восемь. Так, плохая привычка

сходить с ума. А в глазах – это осень. Конечно, осень.

Он пишет: "А знаешь, забыть легко",

но дО светла держит онлайн-режим,

вливая по капле в последний ром

тоску, обличающую во лжи.

Она – притворяется, что оффлайн

/и даже не там, далеко за ним/

и учится молча сжигать слова,

её уличающие в любви.

Под окном зима. В голове зима. Черти где-то внутри заточили рожки.

За бутылкой мартини схожу с ума. На диване уютно свернулась кошка.

Ловит сны, как зажравшихся голубей, подминая под лапы краюху лунную...

Я люблю свою кошку за то, что ей совершенно похеру, что я думаю.

И за то, что она не соврет о том, что я значу хоть что-то в кошачьей жизни,

Что дороже, чем блюдечко с молоком, и кота – ободранца с соседской крыши,

Я люблю свою кошку за то, что ей наплевать что курю, с кем пою, где шастаю,

Сколько в душу свою запущу гостей, от которых потом не спасают пластыри.

Ей до фени соседи, друзья, враги и культура мира с его эпохами,

Откровенья мои и мои стихи моей кошке, сказать откровенно, пофигу.

Но она никогда не махнет хвостом за кусок бекона и хвост селедочий

И не бросит котят своих за углом ради громких песен котовской сволочи,

И запрятав когти, в лицо не льстит. Если мстит, то просто идет и мстит,

Полосует скатерти, ссыт в кашпо. Если кошка мстит – значит, есть за что.

Я люблю свою кошку за волю и

за ходьбу по карнизам легко и плавно

И за то, что она для кого попало

никогда не споет о своей любви.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и еще,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо...

(В. Высоцкий)

Сколько можно уже умирать, начинаясь сначала,

Разбиваясь о графики в дань календарному дню/.

Не люблю целовать твои руки под взглядом вокзала

И просить у часов полминуты в кредит, не люблю.

Не люблю прижимать телефонную трубку иконой

И молиться молчаньем в ответ на пустые гудки,

Не люблю вспоминать на тетрадках про каждое "больно",

Превращенное этим молчаньем в пустые стихи.

Ненавижу увидеть тебя расстояньем сквозь пальцы,

Сквозь пустое окно, через лица немые, как снег.

И скулить про себя, приучая себя улыбаться,

И отсчитывать нервы и ночь по числу сигарет.

Не люблю говорить, если нечего больше сказать мне,

Не люблю промолчать, если есть что сказать и пропеть,

Не люблю примерять настроенья, как маски и платья,

И бежать, если бьют, и терпеть, если просят терпеть.

Не люблю, если кто-то бросает слова, как печенье

Под чужие шаги. И меняет себя по рублю.

Ненавижу пустых обещаний и фраз без значений.

И себя без тебя не люблю, не люблю, не люблю.

Foto by Ksenya Veber