Действовали «Опасный» и «Молниеносный» по одному сценарию — подходили на пару кабельтовых, из крупнокалиберных пулеметов очищали палубы, а затем шли на абордаж. На каждом корвете находилось тридцать морских пехотинцев — даже половины десантной команды хватало на полную зачистку большой галеры-каторги, где вся команда не превышала сотню. Затем на галере оставляли трех морпехов с пулеметом. Их задачей было прикрыть приз, главной ценностью которого являлись триста-четыреста гребцов-рабов, от случайного нападения.

Переловив за ночь всех беглецов, с рассветом корветы начали притаскивать галеры в порт на буксире. А в гавани уже вовсю кипела работа — на захваченных кораблях освобождали невольников. Из трюмов и с гребных палуб выводили сотни грязных исхудавших заросших дремучими бородами мужиков. Кто-то плакал навзрыд, как ребенок, кто-то смеялся, кто-то угрюмо молчал. Ушаков распорядился сразу после окончания уличных боев, отвести всех невольников на санобработку. Благо бань в мусульманском городе хватало.

Между тем всякое сопротивление в Кафе к восходу солнца окончательно подавили. Еще около полуночи в некоторых домах морпехов могли встретить с оружием в руках, но такие безумцы очень быстро перевелись. Большинство горожан предпочло не гневить захватчиков, сдавшись на милость. Хотя некоторым представителям купечества это не помогло. Десятки богатых домов украсились трупами своих хозяев. Морпехи особо не разбирали к какой конфессии принадлежали торговцы живым товаром — на воротах вешали турок, греков, армян, итальянцев. Членов семьи не трогали, но ценности и деньги выгребали подчистую. В принципе, вся эта добыча русским была не нужна — материальная помощь из будущего превышала полувековой доход страны, но наказать следовало не только фактических топ-менеджеров торговых домов. Ответственность несли все, кто пользовался благами, заработанными на чужом горе.

К полудню русские подвели итоги ночного сражения. В Кафе погибли около двадцати тысяч человек — вместе с гарнизоном убили всех склонных к агрессии мужчин. Из зинданов и с галер-каторг освободили четырнадцать тысяч невольников. Еще пять тысяч собрали по всему городу — в основном женщин и девушек. Всех этих людей собрали в фильтрационном лагере, чтобы оказать первую медицинскую помощь и провести первичный отбор. Среди рабов на галерах хватало обыкновенных турецких уголовников. Таких мы запланировали отправить на разборку цитадели.

Собственные потери оказались минимальны — несколько раненых в уличных боях и зашибленных обломками после взрыва цитадели.

Местные жители сидели по домам, как пришибленные — смена власти показалась слишком резкой. Да и сам вид захватчиков, их спокойная уверенность, жестокая расправа над гарнизоном и невиданное оружие навевали страшные мысли, что без адских сил не обошлось.

А вечером, словно подтверждая байки о войске нечистого, в гавань заплыло невообразимое чудовище — гигантский корабль без мачт и парусов. БДК «Антарес» пришел забрать невольников для отправки на Родину.

Известие о захвате крупного турецкого города в Крыму взбудоражило верхушку Московского царства. Император Дмитрий не отказал себе в удовольствии лично побывать в покоренной Кафе. Его, вместе с главнокомандующим, частью штаба, командирами полков и десятком ближних бояр привезли в город на экскурсию на трех турболетах. Масштаб разрушений поразил видавших виды офицеров до глубины души. Даже начштаба Петр Журавлев, майор РККА, спасенный нами в 1941 году из Вяземского котла, осмотрев развалины цитадели, удивленно покачал головой.

— И это сделали всего десяток аппаратов, на которых мы совершали перелет? — зачем-то уточнил Петр.

— Да, десять турболетов сбросили по пятисоткилограммовой бомбе, — ответил Мишка.

— Охренеть! — покачал головой Журавлев. — Нам бы против фашистов такие бомбы!

— Ничего, дойдет дело и до фашистов! — усмехнулся Гарик. — Ты бы видел, Петя, что сделали с полумиллионным городом в Африке всего две дивизии гвардейцев из «Бета-мира»! Там просто в щебенку все раскатали за одну ночь!

Делегация из Москвы осматривала Кафу целый день, а перед отлетом Дмитрий лично поздравил десантников с невиданной победой. Император возвращался домой задумчивый — мы подкинули ему идею о введении в России орденов, взяв за основу наградную систему Российской империи.

Двух рейсов хватило «Антаресу», чтобы перевезти в Грозный десять тысяч прошедших через фильтр бывших рабов. Третьим рейсом он забрал из Кафы десантный корпус, привезя взамен пехотный полк с артиллерийским дивизионом.

Несколько сотен пленных семь дней разбирали обломки цитадели. Свято место пусто не бывает — там мы решили возвести собственную крепость для размещения полуторатысячного гарнизона.