Усмешка Славяна Хакима напугала — он так в пыточной Ховену и Виалдингу в рожу усмехался.

— У них одна долина на всех, — ответил Славян. — И пески — тоже одни на всех. Когда датьеркенцы осознают, что все вместе сумели победить пустыню, отстоять долину от смерти — сами станут ратоборцами, мне ничего из них делать не придётся. Да и нельзя из людей ничего сделать. Они только сами из себя что-то могут сотворить. Но не другие из них. Тут Ховен большого дурака свалял. — И опять Славян из человека стал неотвратимостью, творцом судьбы, своей и чужой, который так напугал Хакима раньше. Но теперь у бедуина хватило сил сдержаться, не испугать своим страхом ни Славяна, ни себя. «Кто бы ты ни был, — сказал ему мысленно Хаким, — ты мой друг. И ты не несёшь людям зла. Потому я твой друг».

— Ты столько сил тратишь, — сказал он вслух, — и говоришь, что не надеешься ничего из них сделать.

— Как и ты. — Славян словно стряхнул с себя страшную личину, опять стал прежним, даже искорки в глазах вернулись.

— Верно, — грустно улыбнулся Хаким. — Хотел бы я ещё понять, зачем мы это делаем.

— Потому что если хочешь, чтобы люди что-то сделали для тебя, научи их находить силы и отвагу для свершений. А тут хочешь не хочешь, надо потрудиться.

— Тоже верно.

Ударил набатный колокол. Хаким вскочил из-за стола, Славян едва не вывалился в окно.

— Что там у них случилось? — спросил Хаким.

— Не знаю, — ответил Славян. — Тревогу бьёт мальчишка-гном лет тринадцати.

— Но это не тревожный сигнал! Так, вопёж какой-то…

— Сейчас и выясним, что такого произошло, чтобы гномий пацан с перепугу тревожный сигнал забыл.

Славян выпрыгнул в окно. Хаким следом.

— Ва'алмил! — закричал мальчишка, едва увидел Хакима. — Старшина, у ва'алмила трещина исчезла! Совсем исчезла, как и не было!

Над загадкой ва'алмила Хаким, Лиовен, Тзвага и Тирно ломали головы третий день. Целый, правильно расположенный камень не работал. В кабинете старшины они сидели уже четвёртый час, но ничего путного так и не придумали.

— Лиовен, — сказал Тирно, — поднапрягись, вспомни всё, что знаешь о ва'алмилах. Ведь это ваш народ придумал волшебные долины.

— Я больше ничего не знаю. Что ты хочешь от простой долинницы? Я ведь владычицей никогда не была… Гномы хорошо разбираются в камнях. Что ты скажешь?

— Прекрасный ва'алмил. Лучше не бывает.

— А почему не работает?

— Не знаю!!! — Гном сердито глянул на хелефайну. У той обвисли уши. — Извини. Пойду покурю. — Гномы любят табак, а гоблины и хелефайи не выносят.

Тзвага тоже поднялся.

— Пойду послушаю яблоню. Может она что подскажет.

— Да, — кивнула Лиовен. — И пошли какого-нибудь лайто послушать источник.

— Хорошо.

Лиовен и Хаким остались в кабинете одни. Дарко молча смотрела в окно на неработающую станцию телепорта, Хаким пытался написать на листке бумаги её имя, но никак не мог вспомнить нужную букву, грамота давалась тяжело.

А Славян уехал с отрядом Ийлоро к Весёлому Двору, на разведку. Вернётся лишь через пять дней.

— Хаким, всё, хватит. Прекращай глупостями заниматься!

Хаким прикрыл локтями листок бумаги, смахнул в ящик.

— Какими глупостями?

— Думать, что бы на твоём месте сделал Алекс! — ответила Лиовен.

— Алекс?!

— Да, Алекс. — Хелефайна вскочила с подоконника, уши чуть повернулись вперёд, кончики едва заметно оттопырились — как перед боем. — Ты ведь во всём стремишься ему подражать, — сказала она. — Алекс то, Алекс, это. Алекс, Алекс, Алекс… Ты что, без него и штаны натянуть не можешь?

— Прекрати. Если бы ты видела его в крепости…

— Здесь Датьеркен, — перебила она, — а не Весёлый Двор. И долиной правишь ты, а не Ховен, и не Алекс!

— Без Алекса…

— Без Алекса Датьеркен неплохо существовал шестьсот лет и просуществует ещё миллион. Кто из вас хотел собственный оазис — ты или Алекс?

— Я, — ответил Хаким.

— Ну так ты его и получил. Датьеркен принадлежит тебе. И за людей, которые здесь живут, отвечаете тоже вы, старшина. И только вам принимать решения. Вам, а не Алексу, Ховену или мне с Тирно. — Хелефайна села на подоконник, отвернулась.

— Мне, — хмуро буркнул Хаким. — Неграмотный бедуин…

— Нет, — не оборачиваясь, ответила Лиовен. — Старшина Датьеркена.

— Который знать ничего не знает. Алекс хотя бы…

— Алекс — хороший парень, — сказала Лиовен, — но если ты станешь вторым Алексом, кто будет Хакимом? Ты хочешь предать собственную душу?

— Да кому она нужна?

— Мне.

— Лиовен… — неверяще выговорил Хаким, встал из-за стола, шагнул к ней и остановился. Не решился сделать второй шаг.

Хелефайна соскочила с подоконника и сама подошла к нему. Кончики ушей подрагивали.