— Вроде бы вычислил я, куда забрали Машу.

— Жора, на кого ты похож? — Зоя забрала у него бутылку и сама сделала несколько глотков.

— Не пить сюда пришли, а по делу. — Жора вернул себе бутылку и, сдерживая рвотную волну, опорожнил половину бутылки. — Пропойцу из себя играю, на работу пойду устраиваться.

Закурив, он приблизил лицо в Зое:

— Глаза пьяные?

Глаза Жоры помутнели, зрачок сузился.

— Пьяные.

— Очень хорошо. Держи, пусть у тебя побудет.

Из внутреннего кармана Жора достал портмоне и записную книжку. Из внешних карманов — ключи от квартиры и сотовый телефон. Снял часы и золотую цепь. С особой торжественностью вручил две связки ключей.

— Это от моей «Мазды», это от «Хаммера».

— Жора, ты на войну, что ли, собрался? — Зоя складывала в сумочку подаваемые вещи.

— Типа того. — Зажевав сразу половину пучка укропа, Жора опять приложился к бутылке. — Или сегодня вечером, или в крайнем случае завтра утром меня повезут в тот самый вытрезвитель, о котором все в городе знают, но говорить боятся. Запомни, я работаю у тебя на складе грузчиком.

— Жора, да ты приехать не успел, а уже пропадать собрался.

— Зоя, — Жора сам чувствовал изменения в опьяневшем голосе. — Ездуй домой и жди звонка, я у тебя на неделю отпрашиваться буду. Расходимся по одному.

Допив водку, Жора мешком сполз с подоконника. Зоя стояла, мало что понимая. Жора тяжело топал вниз по лестнице.

Любовь Николаевна смотрела на Жору, как на раздавленную гусеницу.

— Не поняла сути вопроса.

— …На работу, на любую. Совсем здоровья в последнее время не стало.

Помахав перед носом крупной дланью, отгоняя запах, директриса отвернулась к окну.

— Болтай на эту тему в другом месте.

Вся обстановка кабинета, рабочий стол и сама Любовь Николаевна говорили об аккуратности и занудстве. На столе стояли две фотографии молодой женщины. И тут Жорика пробило. Он внимательнее взглянул на суровую женщину и задал вопрос:

— А у вас есть дети?

— Есть. — Впервые в голосе директрисы появилась человечность. — Тебе-то какое дело?

— За ради детей, перед которыми папке стыдно, возьмите меня в вытрезвитель. Царица небесная… — Жорик сел на стул. — Как же мне плохо. И остановиться не могу. А мне знакомая, Якутка, с которой мы пьем по вечерам, говорит, что вы на той работе просто чудеса с людями делаете и денег с этого не берете.

— Какой такой вытрезвитель? — голос директрисы опять стал жестким.

— Дорогая Любовь Николаевна, — Жорик говорил более уверенно, зная, что теперь-то женщина будет его слушать с максимальным вниманием. — Да что ж вы думаете, в нашем городе что-нибудь скрыть можно, думаете, слухи не идут?

— Какие слухи? — Директриса напряженно смотрела на довольно симпатичного, если б не перегар, мужчину, сидящего перед ней.

— А те самые, об вытрезвителе вашем. Людям помогаете, пропасть не даете.

Совершенно натурально, утирая нос рукавом куртки, Жора завыл в голос, хлюпая слезами, и тянулся поцеловать ручку.

— И сам я, и вся семья вам будет по гроб жизни благодарная. Возьмите меня, — Жора перестал подвывать. — Только мне на складе отпроситься надо, я там грузчиком страдаю.

— Хрен с тобою! — Любовь Николаевна подняла трубку. — Диктуй телефон.

И она включила громкую связь.

Зоя еле успела к звонку, который услышала, отпирая дверь своей квартиры. Не сняв сапог, она схватила трубку и среагировала на первую же фразу Жоры.

— Зоя Иванна, хочу взять отпуск за свой счет.

— Ты мне мозги не парь! — Зоя поддала гнева в голос. — Какой отпуск за свой счет? Слышу по голосу, опять в запой пошел. Ты если хочешь на работе остаться и деньги не потерять, приди на склад и, как положено, пиши заявление. А с завтрашнего дня хоть обожрись своей водкой. Жду немедленно.

Слушая монолог Зои, Жора, не отрывая взгляда, с обожанием смотрел на директрису.

После прекращения разговора, когда Зоя демонстративно бросила трубку, Жора продолжал сидеть, ожидая решения.

— До завтра не передумаешь? — В голосе Любови Николаевны появились женские нотки.

— Да я могу сейчас же заявление написать — и к вам.

— Нет, сегодня я занята. Завтра в девять в моем кабинете.

Жора все-таки ухватил начальственную длань и поцеловал долгим поцелуем. Любовь Николаевна с удивлением рассматривала начавшую лысеть макушку непонятного мужчины.

Впервые за март месяц температура подошла к нулевой отметке, и ветер пахнул весной. Ярко светило солнце, отбрасывая длинные тени от зданий и трехметрового бетонного забора по периметру.