– Ну так что мы имеем?
– спросил Джон Смит.

– Манифестация протеста у дома Верховного Совета в свете последних событий, - и Фёдор выложил на стол две плёнки.

– Это уже неинтересно, - сказал Джон.
– Нашим читателям нужны драки, эксцессы, кровь. Американским читателям нужна кровь, понимаешь меня, Федя?

– Как тут не понять.

– Я это беру, но всего лишь за двадцать долларов.

– Годится, - ответил Фёдор, забирая деньги.

– Познакомься, Федя, это мистер Тадамори-но-Йоши.

Фёдор кивнул дружелюбно улыбающемуся тучному японцу средних лет.

– А это Валентин Геннадьевич, - сказал Джон, указывая на молодого парня.

– С Валентином мы знакомы.

– Да-а?!

– Учились вместе. Правда, я заканчивал, когда он поступил, но тем не менее.

– However! Как говорят у нас в Америке, - подытожил Джон.

– Да, где-то так.

– У нас, Федя, праздник! Господин Тадамори-но-Йоши покупает ваш шарикоподшипниковый завод!

– Это какой же? Первый ГПЗ что ли?

– Его.

– Всего лишь за триста тысяч ваучеров, - вмешался в разговор Валентин.

– Его вроде бы комсомольцы в двадцатом году строили?

– Да. И теперь всё это принадлежит господину Тадамори, - не унимался Валентин.

– Понятно, а ты здесь причём?
– спросил Фёдор.

– А я при господине Тадамори-но-Йоши состою как технический переводчик!

– Ты, помнится, комсомольским вожаком был, оперотряд возглавлял, в компартию рвался.

– Ну мало ли, кто из нас кем был!
– сказал Валентин примирительно. Главное, кто сейчас кем стал.

– И кем же ты стал?
– спросил Фёдор.

– Человеком!

В этот момент заиграл оркестр, и на небольшую сцену выскочила молодая стройная девица, она на несколько секунд замерла, а потом стала раздеваться под музыку, бросая томные взгляды на Джона и господина Тадамори. В девице Фёдор узнал свою попутчицу в лифте.

– Венера!
– восхищённо воскликнул Джон.

– Профурсетка!
– сказал Фёдор.

– Какой же ты отсталый человек!
– опять встрял Валентин.
– Это точно такая же профессия, как и фотограф, инженер, художник или скульптор. Кстати, в её работе фантазии и творчества ничуть не меньше, если не больше, чем у того же скульптора.

– Ну ясное дело, очень тяжёлая работа, - ответил Фёдор. В дальнем конце зала он заметил пожилую женщину, поразительно похожую на девицу на сцене. А это кто?

– А-а!
– встрепенулся Валентин.
– Это её мама. Она тоже раньше путанила, а теперь и дочку пристроила. У неё ещё и младшая есть, школьница, как десятый класс закончит, так сюда придёт.

– Семейная традиция, значит, - подытожил Фёдор.

– Они, между прочим, за ночь зарабатывают больше, чем ты за месяц.

– Большой специалист!

В зале появился молодой парень в женском платье с ярко накрашенными губами. Увидев его, мистер Смит ожил.

– Аркашенька!
– крикнул он и послал воздушный поцелуй. Аркашенька в свою очередь поймал поцелуй и стал приближаться к мистеру Смиту, пританцовывая и виляя задом.

– Люськин конкурент, - произнёс Валентин, отодвигая поставленный заранее для Аркашеньки стул.

– Видать, тоже большой специалист, - сказал Фёдор, вставая.
– Прошу прощения, господа, но мне уже пора.

– До свиданья, Федья, - японец Йоши вежливо кивнул.

– Всего хорошего, Федя, - произнёс и Джон Смит.
– Если будет что-либо интересное, приходите.

– Гуд бай!
– И Фёдор направился к выходу.

Фёдор шёл по московским улицам, ярко светило тёплое осеннее солнце. На Пушкинской площади стояла огромная толпа, тысяч пять.

– Ого, а это что за сборище?
– воскликнул Фёдор, останавливаясь.

– А это встреча дорогого всенародно избранного ублюдка Ельцина с народом!
– бросил один из прохожих.

– О-о, это любопытно!
– сказал Фёдор, направляясь в толпу и на ходу доставая фотокамеру. Усиленно работая локтями, он стал пробираться в середину, но тут на его пути возникла плотная цепь милиционеров, а за ней стояла точно такая же цепь из крепких ребят в штатском.

– Куда?
– грозно спросил милиционер, преграждая Фёдору дорогу.

– Пустите к всенародно избранному.

– Пропуск!

– Только по пропускам пускаете к дорогому Борису Николаевичу?

– Да, и прошедших особую проверку!