– Защитнички!
– сказал громко Фёдор.

Капитан обернулся, его стеклянные глаза сузились, и он произнёс:

– А ты кто?

– А я - воин Советской Армии, в отличие от тебя, жидовский прихвостень! Ну, иди сюда, я покажу твоим салабонам, как надо правильно наносить удары! С этими словами он нагнулся и поднял с асфальта сломанный зонтик.
– Ну давай, сучеройд!

Капитан злорадно ухмыльнулся и, сжимая дубинку, шагнул вперёд. Он сделал несколько шагов и вдруг остановился, увидев, как из микроавтобуса неподалёку выходят люди с видеокамерами.

– Проходите, пожалуйста, проходите! Не мешайте работать!
– закричал капитан громким елейным голосом.
– Пожалуйста, проходите, здесь нет ничего интересного! Не мешайте работать.

Фёдор обернулся, увидел людей с видеокамерами и понимающе произнёс:

– Работничек!

Он двинулся вдоль строя.

– Ну чего приуныли, изменники Родины! Завтра все денежный перевод получите из Вашингтона. Каждой шестёрке по шесть долларов за верную службу!

ВВ-шники смотрели злыми глазами, сжимали чёрные дубинки, но нападать не решались.

Глава седьмая

Прошло несколько дней, и с каждым днём противостояние народа ельцинскому режиму становилось всё более напряжённым. Всё ожесточённее и злее избивала милиция безоружных людей, но всё упорнее и настойчивее пытались люди пройти к осаждённому Дому Советов. Каждый день в Москву прибывали верные Ельцину милицейские подразделения из других городов. Ходили слухи, что на помощь ельцинскому режиму из Прибалтики прилетели отряды эстонских, латышских и литовских фашистов, а также с Украины и из других советских республик.

Утро третьего октября не предвещало никаких больших событий. Накануне организация "Трудовая Россия" объявила о проведении митинга на Октябрьской площади. Ельцинские власти мешали по-прежнему, на выходе из метро стояли цепи милиции и не пропускали никого на площадь. Просачиваясь переулками в обход цепей, на площади всё же собралось около двадцати тысяч человек. Трепетали на ветру андреевские и державные знамёна рядом с алыми стягами. На возвышении стояла девочка лет шести и держала плакат "Русские, встаньте с колен!"

Примерно к семнадцати часам милиция стала перемещаться к зданию МВД, где садилась в машины и уезжала. Митингующие построились в колонну и двинулись по Садовому кольцу. На Крымском мосту путь им преградила цепь ВВ-шников, плотно сдвинув щиты. Колонна уверенно двигалась на эту стену, отдалённо напоминающую римскую черепаху, в считанные секунды демонстранты разметали её и устремились дальше, сметая одну за другой ВВ-шные цепи.

Фёдор бежал в колонне, пытаясь оказаться в её голове, но это ему никак не удавалось, колонна двигалась слишком быстро. Вокруг оказалось немало захваченных ВВ-шников, с них снимали бронежилеты, каски, забирали дубинки и отпускали. Как листья, гонимые свежим ветром, впереди толпы бежали милиционеры и ВВ-шники, спасаясь от праведного народного гнева. Они прыгали в свои машины и уезжали, но большинство машин остались стоять на месте. Два автомобиля, видно, управляемые очумевшими от страха водителями, столкнулись друг с другом, тут же в них врезался третий. Из машин, как тараканы, повыпрыгивали ВВ-шники и разбежались в разные стороны. Несколько омоновцев бежали за автобусом и заскакивали в него на ходу, но троим сделать это не удалось, автобус ушёл. Обернувшись и увидев приближающуюся толпу, все трое разом упали на колени перед народом:

– Миленькие! Родненькие, только не бейте, только не бейте!
– завизжал один из них.

– У меня трое детей, у меня трое детей!
– вторил ему другой.

Какой-то молодой парень подбежал и замахнулся на омоновца, но его тут же схватили за руку.

– Не надо, не марай руки об эту мерзость!
– сказал пожилой мужчина.
– А ну, снимайте бронежилеты!

Омоновцы послушно стали выполнять приказ. Народ тем временем двигался дальше. Фёдор подбежал к одной из брошенных машин и, заглянув в кабину, увидел ключ зажигания, вставленный в гнездо. Он рванулся к другой, и там ключ был в замке.

– Очень занятно, - подумал он, усаживаясь в кабину. Машина завелась с полоборота. В кабину прыгнул молодой парень:

– Давай, поехали, Дом Советов надо освободить!
– крикнул он, в кузов тем временем садились люди. Машина двинулась вслед за колонной.

– Ну что ты так медленно!
– горячился парень.

– На людей что ли ехать?!

– Ты попробуй в обход, мы должны быть во главе, чтобы прорывать омоновские цепи!

Они свернули на боковую улицу и, кружа по переулкам, устремились к Дому Советов. Прохожих на улицах было немного, большая часть их была равнодушна к происходящему, но были и такие, которые приветствовали мчащийся автомобиль с бьющимся на ветру андреевским флагом. Когда машина достигла Дома Советов, оцепление там уже было прорвано, милиции и омона простыл и след. Спираль Бруно исчезла, в одном месте пылала поливальная машина. На площади шёл многотысячный митинг. Настроение у всех было приподнятое. Из толпы вынырнул Григорий.

– Привет! Это ты машину пригнал? Молодец! Только что взяли мэрию, сейчас пойдём брать Останкино. Победа! Наша берёт!

В толпе появились двое крепких парней в камуфляжной форме и со странными нашивками, вокруг них бурлил людской водоворот.

– Мы из охраны Останкинского телецентра, - громко говорил один из парней.
– Весь личный состав целиком поддерживает Верховный Совет, пусть придёт какая-нибудь небольшая демонстрация, и иы готовы вам сдаться!

Эти слова вызвали большое воодушевление, обоих охранников проводили до ближайшего подъезда, и они вошли в Дом Советов. Фёдор последовал за ними, но в Дом его не пустили. Тем временем народ стал грузиться в машины, и они поехали брать Останкино.