– Поищите в типографии, - поверила жена почитателю таланта её мужа, кажется, "Красный пролетарий".

"Красный пролетарий" так "Красный пролетарий", сказал я себе, хотя на самом деле черт знает что, если с его издательских машин выползает такая макулатура...

Не буду подробно рассказывать о своих поисках неонацистского идеолога на пролетарском предприятии. Такого количества книжных кирпичей сразу и в одном месте я не видел никогда в жизни. Это была рукотворная лавина, которая в скором будущем вот-вот обрушится на головы доверчивым читателям почти в буквальном смысле этого слова.

Маленького и тщедушного философа в очках и потертых джинсиках я обнаружил на огромном складе комбината в укромном уголке, где он и два ещё таких же заморыша вычитывали гранки очередного шедевра.

Убедившись, что передо мной тот, кого ищу, без лишних слов цапнул за шиворот и, подняв на уровень своих глаз, поинтересовался в культурной форме, где я могу найти руководителей движения?

– Не имеете права!
– взвизгнул Артур Артурович, дрыгая ножками, как ребенок.
– Кто вы такой?

– Вышибу мозги, - перешел на более грубый тон.
– Где ваши фюреры, козлы?
– И не обратил внимания, как один из пришибленных национал-социалистической идеей сбежал с корректорской.
– Так я не понял, козлы ещё раз, где найти ваших фюреров!
– продолжал наступление.

Придушенный любомудр Барашков трепыхался под моей рукой и ничего не мог сказать внятного. Наверное, ему было трудно полемизировать в таком подвешенном состоянии? Потом я услышал цокот подков по бетону: на помощь работникам умственного труда спешили два чернорубашечника в форме военизированного штурмового отряда SS. Они были крепкие малые, в них чувствовалась спортивная выправка, но молодость есть молодость. Я решил, что одного из них можно временно исключить из жизни.

Кинув Барашкова на пачки макулатуры, я прервал бег первого "наци" ударом ноги в пах. Говорят, такая лечебная процедура часто бывает необходима в экстренных случаях. От такого оздоровительного мероприятия боец скрючился до эмбрионального состояния и рухнул на пол. Его товарищ по оружию не успел понять, с кем имеет дело, и попытался ткнуть меня рукой. Я перехватил её и вывернул так, что перед глазами моего оппонента, очевидно, поплыли кровавые рунические символы, если судить по его вою.

Когда человеку больно, то он, как правило, готов к конструктивному диалогу. Через минуту я уже знал, где куются атлетические кадры штурмового отряда "Volf".

– "Волк", что ли?
– уточнил я.

– "Волк"-"Волк", - подтвердил юнец, уже находящийся в моем джипе.

– Ну посмотрим, какие вы "волки"?
– резюмировал я.

– А у нас старший Макс, - решил предупредить мой новый друг, - мастер спорта по борьбе.

– Надо же и я мастер спорта, - усмехнулся.
– Только по стрельбе.

Атлетический клуб по интересам находился в небольшом уютном районном стадиончике "Авангард". По ещё травяному полю метались юные футболисты. В секторе для прыжков пружинили молодые спортсмены, похожие на кенгуру. Лозунг на кирпичном здание утверждал, что спорт и молодость есть грядущее России.

С этим я был согласен, и поэтому предупредил нового друга, что его будущее находится в его же руках. Меня прекрасно поняли, и мы поплелись в помещение стадиона. Там было безлюдно, пахло искусственной кожей, фальшивыми кубками и пылью на спортивных стягах. Пройдя по коридору, остановились у двери с табличкой "Тренерская".

– Макс, меня убьет, - сказал мой спутник.

– Не успеет, - пошутил, - это лучше сделаю я, - и чужим телом открыл дверь.

"Тренерская" соответствовала своему названию: дешевенький стол, ряд стульев, полки с алюминиевыми и стеклянными кубками, на стене карта Московской области. За столом находился упитанный увалень в полтора центнера весом. Ничего не указывало о его принадлежности к современным "наци", разве только маленькие усики "а la Hitler". Сказать, что Макс удивился, это не сказать ничего. Его челюсть отпала и он был похож на борца "сумо" против которого вышел на ковер орангутанг во фраке. Чтобы не возникало никаких иллюзий касательно меня, я ребром ладони срубил своего молоденького спутника, а затем, совершив балетно-спецназовский оборот вокруг себя, нанес удар ногой в голову с гитлеровскими усиками.

Хлюпающая кровью туша обвалилась подобно тому, как обрушиваются поселки городского типа.

– Эй, старшой, ты готов к диалогу?
– поинтересовался, когда мастер спорта по борьбе начал подавать признаки жизни.

– Сука, я тебя сделаю, - нет, не был готов.

– Макс, будь проще, - участливо обратился к дуралею.
– Меня интересует информация, тебя - не только твое здоровье, но и жизнь твоих будущих детей. Выбирай, - и навел на пах туши пушку "Стечкина".
– Отстрелю! Считаю до трех!

Что там говорить, трудно найти желающих лишиться природного богатства - без анестезии. По этой уважительной причине Макс согласился на сотрудничество, признавшись, что он только мелкая сошка в Движении. Его дело готовить молодые спортивные кадры к борьбе за чистоту расы. Основные же силы Движения находятся на спортивной базе "Трудовые резервы", что в пятидесяти километрах от столицы, и показал отметку на карте Московской области. И назвал фамилию "оберфюрера" - Рюриков.

Посоветовав на прощание мастеру спорта из "Авангарда" забыть обо всех неприятностях, я выехал в областной "штаб партии", где надеялся обнаружить следы господина Нестерового, которого, без всяких сомнений, национал-социалисты решили использовать в своих корыстных целях.