Кинг проворчал проклятье.

– Тебя вырвало на себя. Ты перебрала со скотчем. Так же тебя вырвало и на меня, пока я помогал тебе почисть зубы и снять одежду. И, к несчастью, так как я слишком спешил добраться до Эдинбурга, чтобы найти тебя, у меня не было времени собрать тебе сменную одежду, кстати, свою я тоже должен был отдать в чистку. И прежде, чем ты спросишь – мой член и мои яйца предпочитают более свободный образ жизни, поэтому я сплю без одежды.

Он имеет в виду, что ему нравится ходить без нижнего белья?

– Спасибо за дополнительную информацию.

Что касается рвоты – этого я не помню: вчерашняя ночь для меня – один гигантский провал в памяти. Хотя я помню боль. Ее уж точно я никогда не забуду. Я прочувствовала на себе ужасающую смесь из каждой отрицательной эмоции, какие только может испытать человек – горе, одиночество, отчаяние. Как он это сделал, я не знаю, но теперь чертовски уверена, что найду способ отомстить ему, как только представиться такая возможность.

– Так куда ты пропал позже… - я сглотнула, - утром?

– Я взял полотенце из ванной и ушел. Объяснить почему?

Я точно не видела, чтобы он куда-то уходил. И разве дверь не была заперта изнутри, когда горничная принесла мне одежду? А, может, я ошибалась? В конце концов я пребывала в состоянии шока.

– Я, ммм…, - у меня снова начала кружиться голова. Я вздрогнула и прижала подушечки ладоней к моим вискам.

– Мисс Тернер, я понимаю, что вы не привыкли к такому, что раньше вы вели небольшую безопасную жизнь, но теперь вы вошли в мой мир. Здесь нет ничего красивого или правильного. Это выживание. И если вы действительно хотите спасти брата, то вам придется адаптироваться. Вы должны просто принять то, что реальность попросту отличается от того, что вы себе представляли ранее. Это избавит вас от лишней головной боли.

Я опустила руки.

– То есть ты советуешь мне принять тот факт, что каждый раз, когда я буду действовать не по-твоему, мне будет больно? Ты думаешь, что мне нужно принять мысль о том, что, как ты считаешь, ты владеешь мной? Или я должна принять то, что ты имеешь право, во всей твоей славе, залезть в мою постель и воспользоваться моим телом, если твой член вдруг встал?

– Да, да, нет – последнее было ошибкой, – он пожал плечами.
– Я мужчина. Мой член становится твердым. Но я не всегда разборчив в выборе того, кто поможет мне снизить давление.

Полагаю, это объясняло, почему я переходила из разряда «не в его вкусе» в категорию «в его вкусе»: у меня был вагина, и я оказалась в нужном месте в нужное время.

– Класс! – я посмотрела в окно на влажный, серый день, стараясь не замечать стук в моей голове.

– Я не вижу никакой необходимости отмазываться, – сказал Кинг. – Я для этого слишком стар.

Мерзавец. А вообще-то, сколько ему лет? Тридцать два? Тридцать пять?

– Так куда мы едем?

– Как я и сказал прошлым вечером – я нашел Джастина. Он находится здесь, в Эдинбурге, как и Артефакт.

– Что? Ничего подобного ты мне вчера не говорил, – завопила я.

– Я клянусь, говорил. Просто ты забыла.

Я вернулась к потиранию моих висков.

– Быть такого не может.

Я не могла забыть что-то настолько важное.

Кинг прочистил горло.

– Ну хорошо, возможно ты была немного занята, – ухмылка промелькнула на его совершенном лице.

– Ты думаешь, то что ты со мной сделал – забавно? – закипала я.

– Нисколько. На самом деле я думаю, что причинил больше боли себе, чем тебе.

У меня отвисла челюсть. Как он мог сказать такое?

– Засранец!

– Да, но этот «зарсанец» пытается сохранить тебе жизнь. И сохранит. Если ты подчинишься мне. И поскольку повиновение кажется для вас проблемой, мисс Тернер, я был вынужден принять меры. Надеюсь в следующий раз, когда у вас возникнет внезапное желание проигнорировать мои инструкции, вы подумаете об этом дважды.

– Да, *бись ты!

Кинг рассмеялся.

– Может быть позже. Нет лучшего средства, чтобы поставить женщину на ее место.

Я повернула к нему голову.

– Ты же не можешь в это верить. Принуждать к этому женщину – варварство!

– Я никогда не говорил, что буду принуждать вас. Впрочем, я согласен: насилие — это мерзость и дикость. Поступок труса, который достоин смерти.

Он подразумевал, что я буду спать с ним добровольно? Фигушки. Однако я чувствовала странное облегчение от осознания того, что даже Кинг имел свои рамки.

И все же…

– Но, очевидно, пытки для тебя приемлемы?