– Не сомневаюсь, что ваша репутация вполне заслуженна. Но сейчас я занят.

– Да ладно, дружище, если ты из-за этого лягушатника, то можешь не беспокоиться. Наши люди в Париже это дельце замяли. – Он уселся на край стола и начал листать первые попавшиеся под руку бумаги.

У Джонатана засосало под ложечкой.

– Убирайтесь вон.

Поуп рассмеялся.

– Ты что, приятель, и вправду решил, что я сейчас выйду в эту дверь?

Джонатан прикинул расстояние, разделяющее их.

– Либо в дверь, либо в окно. А мы на четвертом этаже. – На его лицо автоматически набежала мягкая, неотразимая улыбка.

– Послушай, приятель...

– И будьте любезны убрать жопу с моего стола.

– Эй, парень...

– Я вам не “парень” и не “приятель”.

– Эх, если б не приказ... – Поуп распрямил плечи, обдумал создавшееся положение и все же слез со стола.

– С вами хочет поговорить мистер Дракон, – сказал он, а затем, чтобы окончательно не уронить своего достоинства, добавил: – И немедленно.

Джонатан подошел к углу кабинета и налил себе чашку кофе из электрического кофейника.

– Кто такой этот мистер Дракон?

– О, это такой человек! Я по сравнению с ним – мелкая сошка.

– Ну, это не слишком сужает круг, согласитесь.

– Он хочет поговорить с вами.

– Так-так. – Джонатан отставил чашку. – Ладно. Я назначу время и приму его.

– Здесь? Это просто смешно!

– Неужели?

– Да. – Поуп нахмурился и наконец решился. – Вот, приятель, прочти-ка это.

Он вынул из кармана пальто конверт и передал Джонатану.

“Дорогой доктор Хэмлок!

Если Вы читаете это письмо, значит, мой человек не сумел убедить Вас силой личного обаяния. Это меня не удивляет. Естественно, мне следовало бы лично посетить Вас, но я не очень транспортабелен и почти не располагаю временем.

У меня есть для Вас предложение, которое не займет у Вас много времени, но может увеличить Ваш годовой доход на тридцать тысяч долларов без всякой уплаты налогов. Я полагаю, что вспомоществование такого размера позволит Вам приобрести ту церковь на Лонг-Айленде, которая Вам так приглянулась, и, может быть, даже пополнить вашу коллекцию живописи, собранную незаконным путем.

Как Вы поняли, я стараюсь произвести на Вас впечатление своей осведомленностью о Вашей жизни и Ваших тайнах, и искренне надеюсь, что это мне удалось.

Если Вы заинтересованы, будьте любезны проследовать за мистером Поупом в мой офис, где Вас ожидает встреча с

Вашим покорным слугой, Юрасиусом Драконом”

Джонатан прочитал письмо и задумчиво вложил его в конверт.

– Ну? – спросил Поуп. – Что скажешь, приятель?

Джонатан улыбнулся, встал и подошел к нему, Поуп улыбнулся в ответ и тут же пошатнулся от резкой пощечины.

– Я же просил вас не называть меня “приятель”. “Доктор Хэмлок” – этого вполне достаточно.

Слезы злости и боли стояли в глазах Поупа, но он сдержал себя.

– Вы идете со мной?

Джонатан швырнул письмо на стол.

– Да, пожалуй.

Перед уходом Поуп взял письмо и положил в карман.

– Нигде в Соединенных Штатах имя мистера Дракона не упоминается на бумаге, – пояснил он. – Кстати, я не припомню, чтобы он раньше кому-нибудь писал письма.

– И что?

– Это должно бы произвести на вас сильное впечатление.

– Скорее, это я произвожу сильное впечатление на мистера Дракона.

* * *

Джонатан со стоном проснулся. Солнце скрылось, оранжерею заливал серый, враждебный свет. Он поднялся и потянулся, разминая онемевшую спину. К вечеру с океана наплыли свинцовые тучи. За стеклом, в недвижном воздухе, показывая изнанку цвета ликера “Шартрез”, тускло отливала листва. Первое урчание грома предвещало дождь.

Джонатан прошлепал на кухню. Он всегда бывал рад дождю и всегда ждал его с нетерпением. И когда спустя несколько минут над церковью разразилась гроза, он царственно восседал в мягком кресле, с тяжелой книгой на коленях и котелком горячего шоколада на столике рядом. За пределами того конуса света, внутри которого он предавался чтению, на стенах переливались узоры из желтых, красных и зеленых тонов – это дождь колотил по витражам. Иногда вспышка молнии освещала комнату, и тогда казалось, что вся обстановка в ней исполняет непонятный танец. Ливень барабанил по свинцовой крыше, ветер завывал, огибая углы старой Церкви.

Тогда он впервые прошел через ритуал подъема на древнем лифте в доме на Третьей авеню, переодетых охранников вокруг кабинета Дракона, уродливой и гигиенической миссис Цербер, тусклого красного света и жары в соединительном тамбуре.

Его зрачки медленно расширялись, открывая взору смутные очертания. И он впервые узрел кроваво-красные глаза Дракона, ошеломившие его и вызвавшие тошноту.

– Вас нервирует моя внешность, Хэмлок? – спросил Дракон своим медным голосом. – Лично я с ней примирился. Эта очень редкая болезнь – своего рода знак отличия. Генетические недуги такого типа свидетельствуют о довольно специфических обстоятельствах, связанных с породой. Габсбурги, я полагаю, имели равные основания гордиться своей гемофилией. – От улыбки сухая кожа вокруг глаз Дракона подернулась морщинками, и он членораздельно произнес: – Ха. Ха. Ха.