Девочка посмотрела на Аверина.

Посмотрела...

Она будто на миг вынырнула из бездны, очутившись под самым сердцем – маленький пульсирующий комочек, словно частичка погруженной во мрак искорки. Искорки, что не сдается, не смотря на царящий повсюду холод.

Аверин не понимал, что происходит, а из его глотки вырывались отдельные фразы, смысл которых был так же не совсем понятен. Он просто знал, что нужно говорить именно это. Знал, но не мог объяснить почему.

– Я, кажется, понимаю, в чём дело. Дело не в том, что именно тебе говорят. Основной смысл заключен несколько в ином, – Аверин попытался перевести дух, а попутно разобраться в том, что он такое несёт.

Девочка терпеливо ждала.

– Я не знаю, как тебе лучше объяснить, чтобы ты правильно меня поняла. Своим недетским мышлением ты сеешь в сердцах взрослых надежду, предчувствие перемен, возможность уже сейчас заглянут за горизонт – всё то, чего лишены они сами. В результате этого, ты превращаешься в элемент некой веры. А вера – это основа нашего бытия: так, по крайней мере, учат современные мыслители, если мне не изменяет память.

– Так, выходит, я просто как талисман или нательный крестик? Первый можно потрогать для обретения сил, а второму – просто помолиться...

Аверин вздохнул.

– Из меня и впрямь никудышный философ. Не воспринимай близко к сердцу то, что я только что сказал. Это всё пустое, в большей степени надуманное. Я и сам не знаю, зачем полез в столь непроходимые дебри. Ты не такая как все, поэтому люди и тянуться к тебе, устав от обыденности. Ты нужна им, как свет, – Аверин помассировал виски, дивясь придуманной аналогии. – Только не задавай больше подобных вопросов – я не тот собеседник, что в силах дать на них единственно верный ответ.

Девочка насупилась.

– Извините. Я вас, наверное, совсем запутала. Просто странно то и дело слышать от совершенно посторонних людей, какая я сильная, незаменимая или исключительная. Я ведь даже не знаю толком, откуда это всё взялось. Скорее всего, если бы не Мячик, я так и осталась бы на задворках собственного подсознания, уверенная в том, что у ночи нет конца, а тьма – единственное доступное для меня состояние в этой жизни.

– Кто этот Мячик?

Девочка чуть заметно улыбнулась.

– Мой друг. Это именно он показал мне свет – научил, как можно смешивать эмоции и чувства для того, чтобы проявить в сознании тот, или иной цвет!

– Что ж, это хорошо. Я в том смысле, что ты так ловко освоила его урок!

– Ага. А можно ещё вопрос? Последний.

– Валяй.

– Кто те дети? И что с ними стало?

Аверин, ничего не понимая, уставился на невозмутимую девочку.

– Какие дети?

– Ну те, о которых вы то и дело вспоминаете. Ой... – Девочка осеклась и густо покраснела. – Простите.

– Да нет же, всё в порядке. Но я ничего не понимаю...

Девочка немного отстранилась, принялась рассуждать в полголоса, словно сама с собой:

– Я ведь ещё в автобусе услышала их. Да, я знаю, что подслушивать нехорошо, как и подсматривать, но они оказались такими живыми, такими реальными! Я сразу поняла, что это не обычный сон: по крайней мере, не такой, как у других людей. Знаете, порой и не хочется ничего слышать, а что-нибудь, не смотря ни на что, всё равно возьмёт, да и просочится в мою голову само по себе. Ведь люди в своих мыслях довольно часто просят помощи у кого-то свыше, особо не заботясь, что именно воспринимает их мольбы. Но всё это, как правило, расплывчатое, неясное, порывистое. Ведь я же не бог, и мне много не понять, – девочка снова «посмотрела» на Аверина. – Скажите, что не сердитесь на меня. Пожалуйста! Я оттого и проговорилась. Ведь знаю, что больше не стану подслушивать, а так хочется узнать, что было дальше!

Аверин грустно улыбнулся.

– Всё в норме, не расстраивайся. Ну же, уймись, прошу тебя. Ничего страшного не произошло.

– Правда?

– А то. Знаешь, что я тебе скажу... э...

– Светлана.

Аверин потряс тяжёлой головой: «Господи, дай сил именно сейчас!»

– А я Ярослав... Яська...

– Так это вы тот самый мальчик?! Яська! – Светлана нетерпеливо заёрзала на месте.

Аверин кивнул.

– Да, в детстве меня тоже так называли. В особенности, друзья и близкие. Но тот ли я Яська, что поселился в моих воспоминаниях – вот это вопрос.

– Разве вы совсем не помните себя в его возрасте?

Аверин долго молчал. Потом сказал полушёпотом:

– До определённого момента я всё помнил, а потом... потом будто ослеп. Такое ощущение, что внутри меня поселилось что-то чужое... Частичка тьмы, которая напрочь погасила тот свет, что оставил после себя Яська. Теперь я изо дня в день топчусь на месте, в надежде определить, когда же именно это началось.

– Что началось?

– Безумие. И стремление к звёздам.

– Но... – Светлана осеклась.