– Ты знаешь, Катерина, у тебя слишком много тайн, это утомляет, – грустно сказал он. – Первое время забавляет, а потом... Уже никакие сантименты не помогают. У меня полно своих дел, я устаю... Хочешь остаться здесь – пожалуйста. Даю тебе день, вернее, до завтрашнего утра, после этого можешь выбросить мой номер телефона. Я буду занят.

Он встал и пошел к выходу. Было бы неправильно отпускать его в таком настроении, Джонни мог и не вернуться до завтрашнего утра.

– Валька, – я бросилась к нему. – Не уходи. Побудь со мной, ты же знаешь, что я не могу без тебя, вернее, могу, но...

– Но не хочешь! – Он обхватил меня за талию и, крепко сжав, выдохнул в губы: – Катерина, не играй мною! Проиграешь!

Я поцеловала его и потянула к кровати. Он, слегка сопротивляясь, двинулся вместе со мной и опустился рядом. Я села к нему на колени, оказавшись с ним лицом к лицу.

– Ты вправду любишь меня? – Я попыталась вложить как можно больше нежности в этот вопрос.

Он поморщился.

– Катька, нам с тобой такие разговоры ни к чему! – Он отвел мои руки. – Хотя я знаю, что бабы обожают признания. Я тебе уже сказал и больше повторять не буду: я хочу, чтобы ты была со мной. Может быть, я ошибаюсь и, скорее всего, хочу ту Катьку, которую оставил в Москве. Как ни странно, сейчас ты мне нравишься даже больше, чем раньше, но что-то в тебе, Катерина, меня раздражает. Черт его знает, что! Ты стала взрослая баба, у тебя что-то происходит, но ты меня к этому не подпускаешь. Ты просишь, чтобы я вытянул тебя из говна, в котором сейчас увязла по уши, но при этом ничего не рассказываешь. А я в отношениях, любовных или деловых, не имеет значения, не люблю улицу с односторонним движением...

Он замолчал и выжидательно смотрел на меня.

– Знаешь, что тебя раздражает? – улыбнулась я. – То, что я не смотрю на тебя как раньше – с обожанием...

Он удивленно поднял брови.

– А знаешь, почему не смотрю? Не потому, что меньше обожаю, а потому, что боюсь тебе надоесть! Вдруг это будет тебя злить, как раньше?! А я не могу еще раз терять! Да, я научилась скрывать свои чувства – это и есть то, что ты называешь быть взрослой бабой, – я поднялась с его колен, завернувшись в простыню, прошлась по комнате и остановилась напротив. – Ты знаешь, что со мной было, когда ты исчез?! Я ведь в психушку попала! Наглоталась снотворного, потому что не хотела жить, не хотела дышать, двигаться, вставать с постели. Я не ела, не пила, не мылась, не меняла одежду, оставила учебу, ходила, как безумная, по городу и искала тебя. Но ты меня бросил, даже не попрощавшись, даже не намекнув на то, что уезжаешь! Сменил, как грязную рубашку, которую лень постирать, выбросил в корзину и распечатал другую, новую! А я неделю провалялась в больнице в отключке, врачи не знали, что со мной делать. Бедные мои родители, что им пришлось пережить! Теперь ты обвиняешь меня, что я от тебя что-то скрываю!

– Я не обвиняю, – оправдываясь, сказал он, и это именно то, чего я и добивалась. – Но согласись...

В коридоре послышался шум. Валентин замолчал, затем резко встал и подошел к двери, прислушался. Я стояла рядом с ним. Возня стала громче, с криками и ругательствами, вдруг дверь резко открылась, мы не успели отскочить. Удар пришелся мне по плечу, и я упала на Валентина, он от неожиданности не удержался на ногах и рухнул на пол. Над нами склонился Джонни.

– Кэтрин! Я тебя ударил?! Извини... Как ты? – он помог мне встать.

Я была так рада его видеть, что, не обращая внимание на сильную боль в плече и на то, что простыня практически слетела с меня и я стояла голая, бросилась его обнимать:

– Джонни!.. Ты жив! Как я рада!

Он прижал меня к себе. Я увидела расширенные в удивлении глаза вскочившего на ноги и приготовившегося к удару Валентина.

– Кто это? – спросил он по-русски.

Но я не успела ответить. Джонни резко рванул меня себе за спину. В руках у него появился пистолет, в ту же секунду прозвучал щелчок переведенного затвора:

– Кто это? – теперь уже спросил чернокожий великан, направив пистолет на Валенитина.

– Джонни, это мой друг! – испуганно закричала я. – Ты с ума спятил, спрячь эту штуку!

– Твой друг?! – Он на секунду повернулся ко мне, с недоверием окинул взглядом и, казалось, сразу все понял. – А тот, в коридоре, тоже твой друг?

– Нет, это мой друг. Вернее, охранник, – Валентин подошел к двери и выглянул в коридор. – Что с ним?

– Через десять минут придет в себя. Не хотел меня в номер пускать. Внизу лимузин серый – тоже твой?

Валентин прислонился к стене и молча кивнул.

– Одевайся, Кэтрин, мы должны идти, – отводя от меня глаза, приказал Джонни.

– Куда? – заторопилась я, подбирая с пола одежду.

– Я нашел твоего брата...

– Нашел?! Где? Он в порядке? Что с ним?

– По дороге расскажу! Торопись.

– Что с ним? – Я, уже не стесняясь Джонни, пыталась судорожно застегнуть молнию на джинсах прямо перед ним. – Его били? Он ранен? Болен? Что с ним?

– Не знаю, я ничего не знаю.

– Я поеду с тобой, – по-русски сказал Валентин.

Я посмотрела на него, затем на Джонни.

– Можно, он пойдет с нами? – спросила я.

– Мне не нужно его разрешение! – резко сказал Валентин. – Я тебя одну не пущу.

Джонни внимательно посмотрел на него, потом на меня и сказал:

– Ты хочешь, чтобы он пошел?

Я искренне не знала. Вернее, я знала, что не хочу, чтобы Валентин встречался с Дэвидом. Но сказать этого не могла.