— Так ты же как будто выполняешь верхний приказ?

— В том-то и дело! Это просто невероятно, чтобы кто-то просто так начал это делать. Следовательно, кто-то очень серьезный заинтересован в том, чтобы меня убрать. Странно, почему до сих пор не убрали…

— Ждут, что ты найдешь…

— Похоже… вот поэтому я и приехал. Ничего бы не вышло, если бы не внешняя обстановка. Ты видела, что творится! С ума все сошли! А вчера узнаю, что к нам едут из… странные какие-то типы — первый раз слышу про них. То ли лидеры оппозиции, то ли вообще непонятно кто… Надо понять, чего с ними делать, поэтому вся контора стоит на ушах: информацию фильтруем, соображаем, организуем наблюдение и страховку… а так бы не вырвался.

Инквизитор молча достал и протянул небольшой сверток, прижимая палец к губам.

— Так… и что, свертываем программу? — это было сказано специально для любопытных.

— Во всяком случае пока. Не до этого, — поддержал игру Инквизитор.

— И куда ты теперь? Хотя чего я спрашиваю? — она повернулась и быстро пошла к машине. Инквизитору показалось, что ее плечи дрогнули и она закрыла лицо руками. Но, наверное, она просто поправляла прическу…

— Мы еще увидимся! — неожиданно для себя глупо крикнул он.

Она не обернулась…

…Дурацкая это затея и бред сумасшедшего — все время крутилось в голове.

Понятно, когда речь идет о чем-то реальном, а тут… но, похоже, всем не до смеха.

Падают самолеты, пропадают люди, начинаются войны и разгораются международные скандалы… Но это было не главным.

Было чувство утраты. Знакомое и ненавистное… Оно противно жгло внутри и не помещалось там, опускаясь до живота и выплескиваясь через глаза горячими душными слезами… Не судьба… не судьба…

Протоптав несколько замысловатых петель по улицам, ноги вывели к заброшенной обшарпанной волейбольной площадке, затерявшейся между серыми убогими пятиэтажками. Что же это за грамотка такая?

Каракули…

Позвонить Хранителю — это по его части. Только сначала немного перевести дух. Нет. Опять в голову лезут эти старые воспоминания о том, чего никогда не будет… отдать быстрее — и все. …Не судьба… нет, не думать о постороннем…

Внезапно пришло четкое понимание: она в ловушке.

Доли секунды — это иногда очень много, например, когда падаешь на землю за это время, и пуля пролетает мимо…

Или их можно использовать для того, чтобы, пока лежишь под скамейкой, намертво впечатать в память эту несчастную нацарапанную неизвестно чем страничку и уничтожить ее.

Теперь следовало продемонстрировать, что у тебя ничего нет.

Тогда убивать незачем — можно потерять носителя информации.

А вот что дальше?

Как раз это и беспокоило ее меньше всего. Заморочить голову, навести ложные образы, вызвать жуткую головную боль или слепоту — это не такая уж хитрая наука…

…Не судьба…

Оказавшись дома, она специально для любознательных положила нечто, напоминающее ветхую грамотку, чтобы сделать приятное гостям, которые наверняка не заставят себя ждать. Думать было некогда, и второпях она царапала на старом истертом листке пергамента азбучную молитву на глаголице, смеясь про себя, что повторяет остроумный ход сожженной вещуньи из рассказа сумасшедшего монаха.

Хорошая была из них пара… Не судьба…

Все.

Осталось воспроизвести и отдать для перевода Хранителю то, что было на оригинале… А, ерунда какая-нибудь. Обманка.

Так и оказалось. Почти. Но этот новоиспеченный Хранитель почему-то аж чесался от энтузиазма. Там было про кузнеца, ведьмака и какой-то цветок, который надо сначала выковать, а потом расплавить. Хорошая, конечно, тема для семинара, и много можно всякой лапши к ней присобачить, но чтобы из-за этого хотели убить…

— Так ты не понимаешь! — втолковывал ей Хранитель! В этом же и есть весь кайф: кому не надо, тот и не поймет! Дойдет и до тебя, вот тогда сама скажешь! Домой тебе надо… — вдруг безо всякого перехода сказал он. — Бросай все и езжай.

Ну, раз они вдвоем говорят одно и то же, надо ехать.

Тем более что и сама собиралась.

А вообще все было погано. В голове гудело устрашающе «Ты заплатишь!» и гулкими басами отдавало: «Не судьба…» Да, надо домой…

Дома, в старой перестроенной усадьбе, ее встретило запустение и враждебность. Старые стены ясно показывали, как они недовольны тем, что их бросили. С сыном действительно было не все в порядке. Да у кого оно в порядке-то? У всех что-то есть…

Один, как ведьмак, в огромном пустом жилище… не хватает рук у него, только в кузнице порядок. Остальное — даже говорить не хочется. Работы — непочатый край.