— А я? — подхватил Алеард. — Как ты говоришь — креативный? Как раз про меня. Я креативно спалил себе волосы. Короткая стрижка, опля — и готово!

— Ерунда! — отмахнулся Кристиан. — Давай тебя лучше побреем. Омолодим. Гляди, какой Конлет красавчик! А всё потому, что он не такой бармалей, как ты, Алеард. Я-то что… Мне можно бороду до пуза вырастить, на мою оригинальную дебильную внешность это никак не повлияет.

— Я оброс! — сквозь смех возразил техник. — Обородился… тьфу ты! То есть…

— Ощетинился, во! — подмигнул ему Алеард. — Вернёшься в реальный мир — как есть подружку найдёшь.

Конлет слегка покраснел, чем развеселил Кристиана окончательно.

— Ой, да ну что ты, Алеард… Не проказничай. Гляди, заяц от твоих комплиментов расцвёл, словно полевой мак!

Конлет хрюкнул, закрывая лицо ладонью. Плечи его тряслись.

— Честное слово, ребят… Вы меня и правда смутили!

Кристиан довольно фыркнул.

— Так тебе и надо! Это чтобы ты нос раньше времени не вешал.

— Он-то не вешает, — многозначительно сказал Алеард. — У него хвост трубой и перышки начищены! Конлет, я у тебя, домой вернёмся, поучусь, как надо опрятно выглядеть. Мы с Крисом — два свина: чумазые, помятые, а ты ну просто как песком начищенный. Я не понимаю, как тебе это удаётся?

— Он умывается, — ответил Кристиан, состроив глупую гримасу. — В отличие от нас. Ты когда последний раз умывался?

— Не помню, — честно сказал Алеард, и они расхохотались.

Кристиан и правда стал ворчливее. Его беспокоила нога, спина всё время ныла, он чесался от впитавшейся в кожу пыли и вспыхивал из-за каждой мелочи. Он хотел одного — найти способ выбраться из Пропасти. К сожалению, размышлять ему не давали боль и раздражение. Он заикнулся было о том, чтобы Алеард попробовал выбраться из Пропасти самостоятельно, но тот так рявкнул на него, что штурман предпочёл больше не говорить на эту тему. Спорить с Алеардом было бесполезно, Кристиан это прекрасно знал. Обычно друг внимательно и с уважением выслушивал собеседника, но всё равно поступал по-своему. Ещё ни разу он не сделал что-то не так, ни разу никого не подвёл. Ему можно было доверять, и всё равно Кристиан хотел, чтобы он оставил их здесь.

Он бесил самого себя, ужасался тому, в какого вредного засранца превратился, каким нервным, жутким придурком он, оказывается, может быть! Когда он, хмуро усмехнувшись, поведал о своих мыслях товарищам, Алеард неожиданно расхохотался.

— Тебе только кажется, что ты такой, Крис, — сказал он, сжимая его плечо. — На самом деле ты абсолютно нормальный, только немного усталый и покоцанный. Я тоже не подарок, согласись. В Пропасть попали три барана, что же с этим поделаешь? Нам придётся смириться и жить дальше.

— Спасибо, — хрипло рассмеялся Кристиан. — Спасибо, Алеард. Знаешь, ты немного поднял мне настроение. Может, расскажешь нам с Конлетом одну из своих сказок?

— Или спою колыбельную, — фыркнул Алеард. — Про сонные колокольчики.

Конлет уже вовсю смеялся.

— Только не её! — Кристиан замахал руками, вытаращив глаза. — Лучше про белый домик под звёздами.

— А я знаю про рыжего котёнка, который познакомился со сверчком, — сказал техник, широко улыбаясь.

— Вот-вот, — обрадовался Алеард. — Ты нам и спой, а мы послушаем.

— Я не умею петь, — ухмыльнулся Конлет. — Я могу только подпевать.

— Ну, тогда вы сами напросились! — сказал Кристиан и заунывно начал:

— Ладошку положишь под ушко! — вдруг заголосил Конлет. — Задремлешь на мягкой подушке!..

— Увидишь прекрасные сны. Спи, мой лапуля, усни, — допел Алеард дурным басом, и лицо у него при этом было многообещающе зловещее. Все трое подавились от смеха.

Им необходимо было не переставать жить. Смеяться, разговаривать, помнить. Пропасть не просто вбирала их в себя, она заставляла бояться. Молчи — и будешь жить, — говорили страшные чёрные здания. — Молчи, и я пощажу тебя! — вторила им темнота.

— Так ты будешь петь своему сыну, Конлет, — сказал Кристиан.