— А ты уверена, что это мертвец? — спросил я, разглядывая грязную спину пришельца, лежащего лицом в размокшей от дождя земле. — Может, это просто заблудившийся путник?

— Не знаю… но, по-моему, заблудившиеся путники не должны быть голыми, да? — Бэйр неуверенно посмотрела на меня.

Видимо, потрясения этой ночи здорово ее расшевелили: она смотрелась совсем прежней! Даже выражение лица перестало быть апатичным, глаза широко раскрылись и загорелись живым огоньком от избытка чувств.

— Давай потыкаем его палкой? Если задергается, значит живой, если нет, то мы его сожжем, — предложил я.

— Я принесу кочергу!

— А почему именно ее? — удивился я.

— В случае чего, дадим ему ей по голове! — крикнула Бэйр уже из кухни.

Вскоре она вернулась и, стоя в метре от тела, опасливо потянулась к нему кочергой… но в последний момент передумала и дала кочергу мне.

Я подошел поближе к пришельцу и осторожно покарябал железкой вдоль его позвоночника.

— Аууу… — тихо позвал я. — Ты живой?…

На мои движения тело никак не отреагировало, тогда я тихонько постучал кочергой по ребрам… вот тогда существо взвыло жутким голосом и подскочило, но тут же опять упало в грязь со стоном боли!

Мы с Бэйр тоже заорали и отпрыгнули в глубь дома, чтобы быть подальше от странного типа.

Тело повалилось на бок и застонало, скручиваясь в клубок.

— Ему больно… — тихо сказа Бэйр. По ее взгляду я понял, что раз кому-то больно, то пусть он хоть трижды зомби, ведьма его без помощи не оставит.

Собравшись с духом, она медленно подошла к телу и наклонилась над ним, дотронулась рукой до грязного плеча.

— Пссс… кто ты такой? Что с тобой случилось? — ласково спросила она.

Но существо только простонало что-то и перевернулось на спину… чувство, которое я испытал, увидев это лицо, я не забуду до самой смерти!

— Арланд!….
– взвыла Бэйр, кидаясь к непонятно откуда взявшемуся ожившему мертвецу. — Лео, быстро помоги мне втащить его в дом! Он весь ледяной, как… труп!…

— Может, он и есть труп?… — спросил я, ужаснувшись своим словам. — То есть… не подействовала ли на него эта ночка?…

— У него сердце бьется! — радостно воскликнула Бэйр, прижимаясь ухом к груди Арланда, который от этого только еще больше завыл.

Без лишних слов я втащил братца в дом и отнес на кровать. К нему тут же подбежала Бэйр и стала укутывать в одеяло, чуть не плача от радости.

— Боги… — шептала она. — Как это возможно?… Хотя какая разница?… Лео, немедленно приготовь ему ванну, притащи воды и полотенец!

Я побежал исполнять поручение. Притащил в комнату ванну и следующие полчаса беспрестанно бегал с ведрами от нее к колодцу, пока воды не набралось достаточно. Тогда Бэйр нагрела ее до густого пара, и мы вместе окунули туда почти бесчувственное тело. Она сама принялась мыть пришельца, разговаривая с ним. Я только успевал вычерпывать грязную и приносить чистую воду.

Постепенно Арланд стал приходить в себя. Бессмысленные мычания сменились слабыми стонами, а потом он и вовсе замолчал, видимо, начал себя контролировать.

Пока я носил воду, в моей голове вертелись самые разные мысли. Я готов был верить в происходящее, но не доверял этому чудо-воскрешению. Со смертью брата я уже почти смерился, хотя и думал о нем весь этот месяц, каждый день думал, что было бы, если бы он вошел в дом живой и здоровый, как будто ничего не произошло… Но сейчас, когда он не просто вошел, а приполз обратно, да еще и в таком виде, я испытал больше тревогу, чем радость…

Как может труп, месяц назад оказавшийся в сырой земле без спасительного гроба, приползти назад с бьющимся сердцем? Допустим, вопрос о воскрешении отпадает, объяснений может быть множество, но как он нашел дорогу к дому!? Он же не мог видеть, куда я нес его хоронить, он уже был мертв! Да и тот ли это вообще Арланд? Что-то в нем такое есть… от чего его и не узнаешь. И причина не только в исчезновении татуировок: его кожа была грязной от земли, но без единой черной полосы. Было что-то еще.

Вымыв пришельца, Бэйр одела его в одну из старых ночных рубашек своей матери и повела на кухню, где стала готовить завтрак. Я же пошел выливать бадью.

Закончив выливать воду, я вернулся в дом, где застал до жути странную картину: Бэйр едва успевала носиться от погреба к печке, а потом к Арланду, который с видом оголодавшего упыря пожирал все, что попадалось ему на глаза.

— Да эта саранча сожрет все наши припасы! — возмутился я, глядя на существо, поедающее маринованные помидоры с таким остервенением, как будто это были куски зажаренного в приправах мяса.