— А теперь скажите вот что: долго мы с вами будем это терпеть? Вы только взгляните на него... — Капитан поднялся с дивана и приоткрыл иллюминатор.

Доктор стоял около трапа и что-то втолковывал вахтенному матросу, жестикулируя одной рукой. Другой рукой он держался за стойку трапа. Время от времени матрос отпихивал от себя наваливающуюся на него фигуру доктора, отворачивался от него, но доктор ловил матроса за руку и снова пытался заставить его слушать себя.

— Весьма неприглядно... — произнес Коля Бобров и закрыл иллюминатор.

— А что делать? — спросил Сергей Николаевич.

— Думаю, что сейчас толковать с ним бесполезно. Подождем, когда проспится. Надо только убрать его с палубы.

— Нет уж. Ждать я не намерен. Завтра будет соответствующая сцена раскаяния, а на первой же стоянке повторится то же самое. Надо попробовать поговорить с ним сейчас. Может быть, он скажет что-нибудь вразумительное о том, как он понимает свое дальнейшее пребывание на судне.

— Парадокс, — покачал головой Коля Бобров.

— Вызовите его сюда.

Старпом приподнялся и нажал кнопку звонка. Через полминуты на пороге каюты появился вахтенный матрос.

— Пригласите сюда Иллариона Кирилловича, — сказал старпом.

Вахтенный ухмыльнулся.

— Ничего, ничего — пусть приходит как есть! — почти крикнул капитан. — Помогите ему добраться.

Вахтенный вышел.

— Все-таки — лицо командного состава, — заметил старпом. — Поэтому он имеет право на деликатное с ним обхождение.

— Свинья он, и вся тут деликатность, — вздохнул капитан. — Если человек настолько растерял всякую волю, достоинство, мужество — ему надо... — Капитан остановился, подбирая слово.

— Taк что же ему надо? — спросил старпом. — Дайте рецепт.

— Работать надо, вот что, — зло сказал капитан. — А если совсем уже опустился, не можешь работать — тогда раздевайся до трусов, беги на корму и прыгай за борт.

Зашел доктор, затворил за собой дверь и стал опершись плечом о шкаф. Прошла минута в молчании. Доктор смотрел то на капитана, то на старпома.

— Вы меня звали? — наконец спросил он.

— Да, — сказал Сергей Николаевич. — Садитесь.

— Спасибо, — произнес доктор, нетвёрдыми шагами прошел к дивану и рухнул на него.

— Так как это называется?.. — приглушенным голосом начал Сергей Николаевич.

— Что именно? — спросил доктор, пытаясь глядеть на капитана в упор.

— Ваше состояние... — пояснил старпом.

— Какое состояние? — снова спросил доктор.

— В котором вы сейчас находитесь, —сказал старпом.

— Сейчас нерабочее время. Никто не запрещает пить в нерабочее время. Я взял и выпил. Мне так захотелось.

Капитан брезгливо сморщился.

— На судне вообще запрещается появляться в пьяном виде, — сказал старпом. — Кстати, вы были пьяны еще утром, то есть в рабочее время. Как вы это объясните?

Доктор молчал.

— Где вы добыли эту водку? — спросил капитан.

— Это неважно, — сказал доктор. Потом он еще раз повторил: — Это неважно. Это никого не касается.

— Это всех нас касается... — произнес старпом.

Наступила тяжелая, тупая тишина. Только часто дышал доктор да старпом постукивал ногтями по ручке кресла. Наконец капитан резко повернулся к доктору и спросил, пытаясь заглянуть ему в глаза, которые тот старательно отводил в сторону:

— По какой причине вы так пьете, Илларион Кириллович? Что у вас случилось?

Доктор подался назад и прижался к спинке дивана. Улыбка сползла с его лица, веки опустились.

— Зачем это вам? Вы хотите еще и насмеяться надо мной?

— Никому не доставит радости над вами смеяться, —сказал старпом. — Вам хотят помочь выбраться из ямы. Поймите, что так дальше жить нельзя. Наказывать вас надоело — у вас и так уже четыре выговора. Bce за пьянство и связанные с ним прогулы. Этих выговоров вполне достаточно, чтобы уволить вас. А терпеть ваше поведение уж нет никаких сил...

— Я понимаю, — сказал доктор. — Я хорошо понимаю. Меня терпеть трудно... Что ж, гоните!

— Да выгнать вас проще всего! — крикнул капитан. — Только куда вы после этого денетесь?

— С голоду не умру, смею вас уверить...

— С голоду не умрете, так от пьянства под забором околеете! — снова крикнул Сергей Николаевич. — У вас кроме водки остались какие-нибудь интересы в жизни?

Доктор молчал.

— Молчите? Ни черта у вас не осталось... — Вы представляете, какую мы вынуждены будем дать вам характеристику при увольнении? — спросил старпом.