— Мастер Артефактов? — заинтересовался вдруг эльф и снова поднял мою работу. — Ольгерда… Хм…

— Да, я Мастер Артефактов из мастерской «О и О».

— А… — сказал экзаменатор.

— А! — вдруг дошло до меня, и я взглянула на его шею повнимательнее.

Наш артефакт, да, наше фирменное плетение цепочки! Зуб даю — поднимающий, из последней серии. Надо же, вот она, слава! Скажу Отто, что наши товары уже столичные вельможи покупают, и поедем домой. Лучше уж войти в историю создателями лучшего поднимающего артефакта, чем бесславно заработать остеохондроз или ангину.

— Да, — сказал эльф с несколько кривоватой улыбкой. — Вне всякого сомнения, вы правы. Кто я такой, чтобы судить? Конечно, я поставлю вам высший балл на сегодняшнем экзамене. Потому что Мастер Артефактов, который профессионал в своем деле, достоин этого.

«Профессионал в своем деле зря болтать не будет», — послышалось мне.

— Как профессионал в своем деле, скажу, что индивидуальный артефакт всегда лучше массового. И, конечно, как профессионал, могу уверить, что можно улучшить не только мое знание эльфийского.

— Высший балл, — сказал экзаменатор громко. — Без сомнения, самый высший балл!

Пани ня Монтер, стоявшая у дверей как сторожевая собака, кивнула.

Потом я пересела к гному. Он был роскошно одет, а в бороде блестели камнями заколки. Гном явно тяготился своей ролью и разве что не зевал откровенно.

— Что ж, девица, — скучным тоном сказал он, — давайте посмотрим… О, да вы знаете гномий!

— Знаю, — кивнула я, потому что составила не просто требуемый диалог «Сколько это стоит? — Пять золотых. — Давайте поторгуемся», а перенесла на бумагу экспрессивный спор Отто с мастером Клаусом о цене на серебро для спасителей гильдии артефактников в Чистяково. Я при этом споре присутствовала в качестве собственно спасительницы, внушительно надувая щеки в нужных местах.

— Немногие знают сейчас гномий, — пожаловался экзаменатор. — Юные девицы предпочитают учить романтичный эльфийский. Кому сейчас нужны гномы?

— Тем, у кого партнер — гном, например, — сказала я.

— О! — окончательно проснулся гном. — Расскажите!

— Я и мой партнер Отто дер Шварт — Мастера Артефактов мастерской «О и О», из Чистяково.

— Отлично, отлично! Здесь, в столице, к гномам относятся с предубеждением. Позвольте пригласить вас с партнером на торжественный вечер в это воскресенье, чтобы все убедились, насколько прочным может быть союз гнома и человека. Мой сын официально встал на ноги, это будет ему лучшим подарком, если не возражаете.

Встал на ноги — это значит, что бизнес его работает как часы, деньги лежат в нескольких банках, есть дом, в котором припрятано несколько кубышек, и этот гном официально объявляет, что готов к созданию семьи. Отто до этого еще далеко.

— Конечно, мы с удовольствием посетим это мероприятие. — Да Отто меня съест, если откажусь!

— Замечательно! — обрадовался гном. — Я — Дитмар дер Кауфман.

— Ольгерда Ляха, — официально представилась я. Говорила же Отто — давай сделаем визитки, давай сделаем визитки! Сейчас бы раздала по штучке и эльфу, и пану Дитмару. Зачем, спрашивается, мы сюда приехали?

— Только, — Дитмар погрустнел, — ваш партнер, наверное, не сможет явиться. Он же сейчас там, на севере, поддерживает ваш бизнес…

Признаться, что мы бросили бизнес и оба в столице, было бы кощунственно. Поэтому я дипломатично ответила:

— Что вы! Ради такого случая Отто прибудет в столицу телепортами. — Придется ему обратно волосы в черный цвет перекрашивать.

— Отлично! — потер руки гном и крикнул: «Высший балл!»

Эльф, уже беседующий с очередной конкурсанткой, вздрогнул и бросил взгляд на шею дер Кауфмана. Однако из-за густой бороды так и не смог понять, двигала ли почтенным гномом та же причина, что и им.

Я пересела к орку. Это был уже пожилой мужчина, полностью седые волосы собраны в высокий хвост, тонкая батистовая рубашка не скрывала крепких мышц, а безрукавка, вышитая драконьими бусинами, подчеркивала стройный торс. На левом ухе орка висели пять сережек-клыков, тоже из драконьей кости. Я мысленно прикинула стоимость его наряда и сглотнула слюну. Можно было наш домик, которым мы с Отто так гордились, купить, и не один. Орк был красив той сдержанной мужской зрелой красотой, которая действует сногсшибательно на женскую особь любого возраста. Увидели бы его мои тетушки, да и мама тоже, вот уж где бы щеки алели и сердца быстрее бились! Да и я, почти инстинктивно, поправила прическу и улыбнулась, удержавшись от облизывания губ только силой воли.

Орк взглянул на мою экзаменационную работу, где было коряво нацарапано несколько строчек — детские сказки на орочьем я уже читала, но не более того, — и вдруг напрягся, как хищник перед прыжком. У меня сердце замерло, но вовсе не от любовного томления, а от ужаса кролика перед удавом.

— Ольгерда Ляха! — прошипел он.

Я вжалась в свой стул. Чего это он? Может, тоже купил мой артефакт и ему не помогло? Но не убьет же он меня тут, на глазах у всех? А потом я спрячусь.

— Что? — пролепетала я.