— Скажи спасибо, что я тебя всю зиму закалял, прямо как чувствовал. А ты еще возмущалась!

— Закалял? Разгребание снега теперь закалкой называется?

— Результат налицо, разве нет?

Ответить на это было нечего.

— Иногда мне тебя придушить хочется, потому что ты всегда прав.

— Хвали меня, хвали! — Отто дождался, когда я освобожу кран, и с удовольствием умылся. — Завтрашний экзамен сдашь без меня, хорошо? Я сразу после завтрака уйду.

За ночь нас покинули еще несколько конкурсанток. Подручные дамы ня Монтер бдели, и девушек, решивших обменяться впечатлениями среди ночи, тут же выставили за дверь. Утром по причине болезни целитель отбраковал еще троих.

— Это какой-то кошмар, — сказал Отто, снимая шапку — мы презрели все правила приличия и спали в шапках и даже в куртках. — Они что, хотят выморозить половину девушек Ситории?

У меня болело все. Спать на узкой кровати вместе с коренастым полугномом, да еще и в куртках, было страшно неудобно.

— Неужели им так жалко поставить дополнительные кровати? — простонала я, а Отто закряхтел, как настоящая дуэнья преклонных лет.

— Это испытание, — сказала моя соседка, круглолицая девушка с веселыми глазами. — Испытание на прочность. Я — Лидия ня Вай, из Ринтаура. А вы?

— Ольгерда Ляха, — пробормотала я, переглядываясь с Отто. Полугном нахмурился. Вуаль значительно сократила арсенал воспитательных и предостерегающих выражений его лица, однако я и так поняла. «Ничего у нее не спрашивай» — вот что он мне хотел сказать.

— Что такое? — спросила девушка.

— Ринтаур — это же на границе с Сумеречными горами? — спросила я. — Там опасно, наверное.

— Ой, да мы уже привыкли! А с тех пор как к нам новый мекромант перевелся, так вообще замечательно стало.

Мы с Отто снова переглянулись. «Сама обо всем расскажет, а мне и не интересно вовсе!» — «Да, да, считай, что я поверил!»

За столом Лидия подсела ко мне. За ней тенью следовала дуэнья — хотя какая она дуэнья! Магичка с кошачьей походкой опытного воина, с мускулами, которые не скрыть платьем.

— Ольгерда Ляха, — протянула я ей руку. — Мастер Артефактов.

— Рианна Торри, магистр практической магии.

И Рианна, и Лидия говорили, слегка растягивая гласные, характерным говором жителей Сумеречных предгорий. Кто-то бы назвал их речь певучей, однако мои нервы она царапала, будто нож по стеклу.

Лидия оказалась обладательницей веселого и легкого нрава, к тому же болтушкой, каких мало. Во время завтрака она, конечно, чинно ела — я откровенно копировала ее манеры, но пока мы шли к тронному залу, успела прожужжать мне все уши, как же ей холодно, и что Рианна вызвала огненного демона, чтобы подопечная умылась, и что это жестоко — так мучить девушек. Особое внимание она уделила голубым глазам нового некроманта. На экзамен я входила в боевом и злобном настроении.

В тронном зале нас уже ждали столы с бумагой, экзаменационные задания и ручки. Задания были вполне предсказуемыми — написать речь на эльфийском о важности дружбы между нашими государствами, составить простейший торговый диалог на гномьем и орочьем.

Отто, увидев задания, обиделся бы, что гномьему уделялось так мало внимания, и обвинил бы столичных снобов в расизме. Вчера, во всяком случае, он именно так ответил на мой вопрос, почему глава ремесленных гильдий — человек, а не гном.

Я справилась с заданиями одной из первых. Эльфийский я знала хорошо, а Клакерсилэль меня еще и подтянул в практике, гномий у меня от зубов отскакивал, а орочий давался со скрипом, но за два месяца, от нечего делать, я в нем тоже продвинулась. Ирги, который заглядывал бы через плечо и задавал идиотские вопросы, почему я учу именно орочий, рядом не было, а Живко только рад был помочь.

Поэтому я смело двинулась к столам, за которыми сидели экзаменаторы.

— Пусть утро всегда рассветает теплыми лучами в вашем окне, — поздоровалась я по-эльфийски с надменным остроухим, пальцем указавшим мне на стул перед собой.

— Не «рассветает», а «расцветает»! — скривился он. — И кто тебя эльфийскому учил?

— Профессор Ломиториэль. — Он что, вздумал меня запугать каменным выражением лица? Вот еще, далеко ему до моего профессора, который ввергает в ужас всех студентов одним только взглядом.

Эльф прочитал мою речь.

— Пять ошибок! Пять! — Он отбросил листок с работой так, будто испачкался. — И ты утверждаешь, что тебя учил сам профессор Ломиториэль? Ему будет стыдно за такую ученицу. Я ставлю тебе незачет!

— Ну знаете! Кто вы, чтобы судить меня и профессора? Неужели тень священного клена удостоила вас падением своего листа? Все мы смертные и ходим под этим небом, чтобы воздавать хвалу Владычице, а не для того, чтобы хулить создания других богов! — выпалила я на одном дыхании. — Мне простительно не знать тонкостей дипломатической речи, ведь в послы готовят достойнейших и учат их сто лет, а я, недостойная, живу меньше!