— Именно. Так вот, если воды чуть-чуть, то останется вкус сока, цвет, но в конце концов, когда вы перестанете мешать, твердые частицы сока осядут, а вода будет сверху, и ее можно будет аккуратно слить. А теперь представьте, что вы махом выплеснули сок и в бумажный стакан налили кислоты. Которая не только для питья не годится, но и разъедает стакан. Аким ня Пинята — не маг, а вы полностью вытеснили его внутреннюю энергию. С каждым днем ему становится хуже и хуже.

— Выражаясь вашими словами, что вам мешает выплеснуть кислоту обратно и залить сок?

— Разъеденный стакан. Магия для Акима — чужеродная энергия, она разрушает его организм, который спешно пытается приспособиться к ней. Если мы заменим его (вашу) энергию на целительскую, это будет новый и, боюсь, летальный стресс для организма. Ольгерда, вы никогда не обращали внимания, что не-магов мы стараемся исцелять настойками, порошками, мазями с минимальным содержанием магии? Именно для того, чтобы их жизненные силы сами справились с болезнью. А к магам мы больше применяем заклинания, но с осторожностью.

— Гм… — задумалась я. Надо же, как интересно! А я как-то не обращала на это внимания. Знала только, что нельзя на человека напрямую воздействовать чистой магической энергией (кроме боевых заклятий), но даже не задумывалась почему. — Хорошо, с этим разобрались. Но почему вы мне об этом не сказали раньше, а натравили этих психов?

— Убитых горем родных, — мягко поправил целитель.

— Родных убийцы и заговорщика, — уточнила я.

Целитель вздохнул.

— Сначала вы себя плохо чувствовали, потом… вы себя опять плохо чувствовали. Я как раз шел поговорить с вами, но ня Пинята встретили вас раньше.

— Передайте им, что мне все равно нельзя заниматься магией, так что — увы! Конец пришел их надежде! — позлорадствовала я.

— Вам нельзя заниматься магией, но ваша энергия всегда с вами. Вам нужно только соединить себя и Акима в один энергетический цикл, а мы понемногу будем добавлять исцеляющую энергию и энергию с ауры наиболее подходящего родственника. Вы сильны и сможете перенаправить эту смесь в Акима, забрав лишнее.

Теперь мне стало понятно, почему около палаты братца Левана толпилось столько родственников. Среди них искали наиболее подходящую ауру для помощи этому гаду. Понятие «родственные души» возникло не зря; встретили человека — и вам с ним рядом стало сразу же хорошо — это ваша аура потянулась к его ауре.

— И это все пройдет для меня без последствий?

Целитель замялся.

— Можете не врать, я — дипломированный специалист в трансформации магии. Для меня это тоже просто так не пройдет, верно?

— Вы очень сильны, — повторил целитель. — Ваша энергия чужеродную нейтрализует с легкостью. Возможно, будет немного тошнить.

— Спасибо за познавательную лекцию. Плюньте от моего имени на могилку Акима ня Пиняты.

— Ольгерда…

— Попробуйте меня заставить, — пожала я плечами. — Себя не пожалею, но хуже сделаю.

— Будьте милосердны.

— Милосердие во мне зомби съели. Ничего не осталось. Только шрамы.

Я вернулась в свою палату в совершенно расстроенных чувствах.

— Что случилось? — сразу же заметил мое состояние чуткий Отто.

Я села к нему на кровать и рассказала о последних событиях.

— Вот же гады! — возмутился полугном. — У них вообще совести нет!

— Так-то оно так, но…

— Что тебя гложет?

— Эта «последняя надежда» и все такое. — Я вспомнила, как стояла на коленях графиня ня Пинята, каким полным отчаяния взглядом она на меня смотрела. — Странные родственнички. Им бы радоваться, что Акиму конец приходит, бороться за графское звание, а они его спасти хотят.

— У аристократов проблемы с рождаемостью, — сказал Отто. — Они еще к тому же постоянно между собой скрещивались, чистота крови и прочая ерунда.

— А почему у них проблемы с рождаемостью?

— Эх ты, а еще экзамен по истории государства сдала! Лет двести назад Магический совет по просьбе короля наложил проклятие на всю аристократическую кровь. Потому что плодились они, как кролики, а земли и богатства на всех не хватало. Постоянно воевали, а это королевство ослабляет. Сейчас-то они поумнели, женятся на простых, но этого пока мало, чтобы проклятие разбавить. Хотя мамаша ня Пинята точно из обычных людей — детей двое, а один — вообще сильный маг. У аристократов таких раз-два и обчелся.

Я легла на кровать и задумалась. Вспомнилось, как заболела моя крошечная племянница, а сестра примчалась в Чистяково, потому что провинциальные целители не смогли помочь. Как Дария за неделю похудела на десять килограмм, как осунулось лицо у ее мужа. Тогда мы помогали как могли, а сестра сидела над кроваткой в палате Дома Исцеления и молилась.

— Моя дочь — это моя жизнь, — шептала она.

Что бы я сделала, если бы это Дария упала на колени в том коридоре? Даже зная, что племянница — убийца? Что, если бы она смотрела, как с каждой минутой угасает ее дочь, и знала, что есть возможность ее спасти?