Рода открыла глаза, потом рот. Она узнала Уайлда, и он, прижав палец к губам, указал на дверь.

— Рода!

Она глубоко вздохнула:

— У-у-уф. Ты испугал меня, Берт. В чем дело?

— Девятый час, вот в чем дело. Мистер Парсонс только что понял, что ты еще не вставала. Пошевеливайся. — Холлиуэл поспешно сбежал вниз.

Рода выбралась из кровати, раскидав простыни. Оперлась о туалетный столик. Казалось, ее переполняло тепло, тело было розовым от жара.

— Что случилось? — задыхаясь, спросила она.

Уайлд на цыпочках пересек комнату и обнял ее.

— Должно быть, мы проспали.

— Но… ох, боже мой…

Он взял ее за плечи и нежно встрянул. Она все еще была так расслаблена, что каждая конечность, каждая мышца, казалось, двигались сами по себе, независимо от остальных.

— Никакой истерики, милая моя. Первым делом надо одеться. Пока — ни слова. Просто одевайся.

Она не сводила с него глаз.

— Думаю, такое с тобой и раньше случалось. — Уайлд улыбнулся. — Быть может, тут тебе повезло.

Рода вздохнула.

— Я какая-то окосевшая. Комната перед глазами ходит кругами. Должно быть, это бренди. Я не пила ничего подобного целую вечность. — Она потерла глаза. — Знаешь… Ничего не могу вспомнить, кроме того, что мы пришли сюда.

— Может быть, это и неплохо.

— Гарри… ты не… не тогда, когда я спала?

Он поцеловал ее в кончик носа.

— По тебе было совсем не похоже, что ты спишь, милая моя. Сопротивляться тебе было невозможно.

Рода уставилась на него, открыв рот. Потом пожала плечами. Она была в высшей степени довольна.

— Ну ты и штучка!

На подъездной аллее послышалось рычание мотора. Уайлд стоял у окна. Комната Роды выходила на север с видом на лес, но ему были видны ступеньки, на которых с елейным видом стоял Парсонс. Двое прибывших были в дождевиках и мягких шляпах. Один из них вел на поводке немецкую овчарку, черную, с рыжеватым отливом. Уайлд подумал, что ее, вероятно, не кормили неделю.

— Кто это? — Рода в отчаянии пыталась застегнуть чулок.

Уайлд встал на колени у постели, чтобы помочь ей.

— Бог его знает. Два типа с чертовски огромной собакой.

— О господи. Гарри…

Он поцеловал ее колени.

— В чем, собственно, дело?

— Ох… ну… на самом деле это не совсем конференция, понимаешь? Малый, который должен приехать сюда, какая-то иностранная шишка. Эти типы внизу — его телохранители. Они никого не впустят и не выпустят из дома, пока он будет здесь.

— Черт, — сказал Уайлд. — Вот это номер. Ты могла бы предупредить меня.

— Но я. не думала, что мы проспим, Гарри. О господи! Что же нам теперь делать?

— Одеваться.

Он обогнал ее и уже повязывал галстук, когда она только достала из гардероба черное платье. В коридоре послышались шаги.

— На этом этаже расположены комнаты прислуги. — Парсонс говорил словно гид, ведущий экскурсию.

— Но на дежурстве вас всего трое?

Уайлд распознал нью-йоркский выговор.

— Совершенно верно, мистер Беннет. Я, мужчина по фамилии Холлиуэл, вы видели его внизу, и женщина по фамилии Гудерич.

— И она сейчас здесь, вы говорите?

— Ах да, мистер Беннет. Но боюсь, что… э-э-э… похоже, молодая женщина сегодня проспала. — Парсонс постучал. — Рода?

Рода уставилась на дверь с открытым ртом, держа впереди себя платье, словно щит. Уайлд махнул ей, взял фляжку и плащ, оглядел комнату и зашел внутрь гардероба. Рода заперла его на ключ, и он укрылся за кучей платьев. Ноги запутались в горе дешевых журналов. Застоявшийся запах духов «Вечер в Париже» обволакивал, словно облако. Он прислушался.

— Рода? Откройте. Этот джентльмен желает познакомиться с вами.

— Одну минуту.

Дверь открылась.

— Вы, значит, миссис Гудерич? — спросил Беннет.

— Да. — Рода шумно вздохнула. — Извините, Билл, за сегодняшнее утро. Я… я проспала.

— Обсудим это позже.

Было слышно, как ноги Беннета тяжело ступали по линолеуму.

— Вы работаете здесь семь лет, миссис Гудерич?

— Да, сэр.

Бутылочки зазвенели, когда визитер осматривал туалетный столик.

— Гоняете девочек, а?

— Каких девочек? — кисло спросила Рода.