— Должно быть, я рехнулась, — выдохнула она.

Гарри Хоуп все еще обнимал ее. Он был нетерпелив, и ему нужно было немедленно уложить пышнотелую красотку в постель.

— Пошли наверх, — прошептал он.

— Ну ты наглец. Всем вам, коммивояжерам, только одно и нужно. Я это с самого начала знала.

Рода шлепнула Уайлда по руке и повела к маленькой лестнице сбоку от двери в зимнюю гостиную.

— Полсекунды, — прошептала она. — Мне нужно опять включить охрану.

— А где она расположена?

— Вот здесь. Здесь раньше была маслобойня.

Он наблюдал за ней. Система на самом деле была старая.

— Знаешь, тебе не обязательно это делать. Ты все равно всю ночь глаз не сомкнешь.

— Ах, ты! — Рода стояла около него, но на этот раз он не стал распускать руки. — Я думала, ты захочешь выпить?

— Я принес с собой. — Он похлопал по карману. — Что-то особенное. — Он обнял ее за талию и легко поставил на ступеньку.

— Ш-ш-ш, — прошипела она, когда они поднялись на первый этаж.

Уайлд открыл дверь справа от себя, зазвенел колокольчик.

— Бога ради, — захлебнулась Рода. — Это комната сэра Реджинальда.

— Кто там? — раздался сверху голос Парсонса.

Уайлд прижался к стене. Рода сделал глубокий вдох.

— Всего лишь я, Билл. Дверь его сиятельства была открыта. — Говорила она уверенно. Чувство облегчения поползло по телу Уайлда от щиколоток вверх. Она делала это не впервые.

— Постарайся поменьше шуметь. Завтра у нас трудный день.

Рода провела Уайлда по лестнице на чердачный этаж и втолкнула в комнату. Он прижался и поцеловал ее, одновременно поворачивая ключ в замке. Маленькая комната казалась еще меньше из-за ската крыши. Никаких старинных вещей здесь не было; кровать выглядела вполне удобной, а в углу за дверью стоял большой гардероб.

— Не шевелись. — Уайлд внимательно посмотрел на Роду и отвернулся.

Она сложила руки перед собой.

— Когда ты так смотришь на меня, по мне мурашки пробегают, — прошептала она.

— Пытаюсь навеки сохранить твой образ в памяти.

— У-у-уф. Зачем такие слова?! Просто какой-то настоящий вест-эндский шик.

Она взглянула на кровать; одеяло было откинуто.

— Тост! — Уайлд резко развернулся и взмахнул фляжкой. — Бренди.

— У-у-уф, сто лет такого не пила. Вон там есть бокал.

— Мы воспользуемся моей чашкой. — Уайлд осторожно вынул чашку из кармана, заполнил до половины и подержал в руках, легонько встряхивая. — В совершенстве раскрывает букет. — Затем протянул чашку Роде. — Выпей это, милая моя, и мы с тобой вместе исполним музыку.

— У-у-уф, ты просто что-то. — Она поднесла чашку к губам. — Крепкое.

— До самой последней капли, — настаивал Уайлд. — Тогда наша любовь никогда не умрет.

Шея у горничной побагровела, но она вернула чашку пустой. Уайлд взглянул внутрь; порошка не было видно. Он снова налил и выпил.

— За тебя, моя милая. А теперь, если ты расположишься в центре этой кровати…

— Тогда поцелуй еще раз. — Рода с жадностью накинулась на него; от нее пахло бренди, пальцы вцепились в его одежду. Потом она оттолкнула его, бросила халат на кресло и легла поперек кровати. — Не заставляй меня ждать, Гарри. Иди ко мне.

Уайлд медленно разделся. Одна нога Роды была поднята. Ему пришло в голову, что выбранный Джоселин подарок на день рождения, вероятно, выглядел примерно так и вряд ли подойдет для спальни.

Рода зевнула:

— У-упс. Должно быть, бренди. Знаешь, когда я последний раз пила бренди? В ту ночь, когда Томми уехал в Австралию. Я познакомилась с тем малым…

Уайлд сел рядом с ней.

— А теперь, самая дорогая…

Но она уже спала.

Уайлд проснулся в шесть. Не шевелясь, лежал на спине с краю узкой постели и слушал. Огромный дом спал. Ветер тоже стих, не было слышно ни звука. Какая жалость, подумал он. Рода лежала рядом с ним, губы слегка приоткрыты, щеки раскраснелись. Если ее не трогать, она проспит до полудня.

Он задремал, отдыхая телом и душой. Его беспокойство ушло. Он был внутри дома и намеревался провести здесь следующие пятнадцать часов. Чтобы сделать это, ему потребуется неприятная личность Гарри Хоупа. Время старта пока не определено и будет зависеть от того, какие представятся возможности. Завтра.

На лестнице послышались торопливые шаги. Семь пятьдесят. Стук в дверь. И еще раз.

— Рода! — Это был Холлиуэл.

Уайлд склонился над горничной и немножко подул ей на веки.

— Рода? Что с тобой стряслось?