Избранное
вернуться

Дементьев Андрей Дмитриевич
Шрифт:

«Я в Израиле, как дома…»

Я в Израиле, как дома…На подъем душа легка.Если ж мы в разлуке долго,Точит душу мне тоска.Там таинственные пальмыЛовят в веер ветерок.Как любил свой север Бальмонт,Так люблю я свой Восток.Море катит изумрудыИ крошит их возле скал.Если есть на свете чудо,То его я отыскал.Отыскал библейский остров –Вечный берег трех морей,Где живу легко и просто,Вместе с Музою моей.Всех душою принимаю.Взглядом всё боготворю.В ноябре встречаюсь с маемВопреки календарю.Я в Израиле, как дома.Только жаль, что дома нет.Снова гул аэродрома.И беру я в рай билет…2004

Парад в Иерусалиме

Михаилу Зархи

Девятого Мая с утраУходят на фронт ветераны…Уходят в кровавые годы,В окопы свои и атаки.Не всем суждено было выжить.Но всем суждено победить.И вновь они к подвигам годны,Хотя разболелись их раны,Как память болит в непогоды.И громко проносятся танкиПо судьбам, по горестным годам…И так им не терпится жить.Сверкают победно медали,Блестят ордена, как обновы,На стареньких кителях.Они их на праздник достали,Чтоб сердцем почувствовать сноваВеликую нашу Победу,Добытую ими в боях.Идут ветераны сквозь годы,Сквозь память свою и бессмертье.Стараясь держать то равненье,Что только солдатам дано.И подняты головы гордо.И кажется – замерло время,Как вздох над солдатским конвертом,Как отсвет Победы в окно.2000

Детский зал музея «Яд-Вашем»

На черном небе тихо гаснут звезды.И Вечность называет имена.И горем здесь пропитан даже воздух,Как будто продолжается война.Который год чернеет это небо,Который год звучат здесь имена,И кажется, что это смотрит слепоНа всех живущих горькая вина.Простите нас, ни в чем не виноватых.Виновных только в том, что мы живем.Ни в жертвах не бывавших, ни в солдатах,Простите нас в бессмертии своем.На черном небе вновь звезда погасла…Я выхожу из памяти своей.А над землей, покатой, словно каска,Зовут и плачут имена детей.1999

«В Ашкелоне убили солдата…»

В Ашкелоне убили солдата.Просто так, «за здорово живешь».Видно, юность была виноватаВ том, что кто-то схватился за нож.А еще виновата Россия,Потому что был русским солдат.И не очень иврит он осилил,И друзьям из Сибири был рад.Не понравилось это соседям –Речь его и веселая прыть.…По России везут на лафетеСына двух государств хоронить.Уезжал он в Израиль не за смертью.Не затем, чтобы лечь под гранит.Не успел в жизнь чужую всмотреться,Речь родную сменять на иврит.2000

Парижская израильтянка

Они стояли на автобусной остановке – несколько мальчиков и девочек в военной форме, – когда молодой палестинец, разогнав грузовик, умышленно врезался в гущу ребят. Среди погибших оказалась и юная парижанка, недавно приехавшая в Израиль.

Тебе бы жить в иные годы.Иные помыслы иметь.Носить шелка, а не погоны.И в двух шагах не видеть смерть.Тебе бы жить в иной столице,Где не стреляют по ночамИ где пришла б пора влюбитьсяИ обустраивать очаг.Тебе бы…Но уж так сложилось…И, доли радуясь своей,Ты приняла ее, как милость,Как принимают здесь друзей.А мать тревожится в Париже…Порой всплакнет наедине.О, как ей хочется быть ближеК Святой земле,К твоей стране.…На остановке с автоматомСтоит девчонка, цедит сок.И улыбается ребятам,Забыв, что под боком Восток.Но, видно, все во власти Божьей.И ненасытная войнаТебя настигла в день погожий…И множит траур имена.2001

Лот и его жена

Когда они бежали из Содома,Бог запретил оглядываться им.Но женщина, прощавшаяся с домом,Не справилась с волнением своимИ оглянулась… камнем соляным.С тех пор в неволе дух ее томитсяИ вырваться из камня норовит,Чтоб запоздало Небу помолиться,За давний грех испытывая стыд.2001

Мертвое море

В Мертвом море столько соли,Сколько мрака в темноте.Ты, – как лодка на приколе, –Отдыхаешь на воде.Под тобою только камниДа просоленный настил.А вдали валун, как мамонт,Бивни в воду опустил.А вдали пустынный берег,Иорданская земля.Ты не хочешь мне поверить,Что сейчас туда нельзя.Что обманчив тихий берегИ жестоки времена.Невзначай еще подстрелят.Разбирайся – чья вина.Ведь не зря на этом местеБыл Содом – библейский град.И плывет со мною крестик,И плывет с тобой мой взгляд.2003

«В Иерусалиме выпал русский снег…»

В Иерусалиме выпал русский снег…Наверное, мы поменялись небом.Снег много лет в Иерусалиме не был.И прежние пейзажи тут же сверг.Был беспощаден белый гнет его.Деревья молча мучились в бессилье.И ветви, как поломанные крылья,Печальное являли торжество.И все же снег был радостен притом.И дети, не видав доселе снега,Ему смеялись… И такого смеха,Наверное, не каждый помнил дом.Но снег растаял…Около КрестаСветило на мгновенье задержалось.И сердце от любви и боли сжалось.И обнажился Скорбный Путь Христа.1992

«В стране, что любим мы по-разному…»

В стране, что любим мы по-разному,Где начиналось все с нуля,Весну с друзьями вместе праздную,Когда в снегу моя земля.И вновь среди цветов ухоженныхГрущу по русским холодам.Дай Бог, чтоб мы с тобою дожилиДо прошлых дней, не изменивших нам.Но я не вправе осуждать сограждан,Покинувших навек гнездо свое.И землю Иудейскую избравших,Поскольку Бог им завещал ее.А мне навек завещана Россия.И как бы ни любил Иерусалим,Я боль и грусть, наверно, пересилю,Чтоб и в Москве не расставаться с ним.1999. Иерусалим