Но победу Первый в любом случае одержит. Пока я пробирался по его Городу, я видел десятки тварей и тысячи собак, спешащих своим на подмогу. В мыслях я уже простился с товарищами. С Куртом. И с Калли…

Свернув в парк, я удивился, так как там всё было тихо и спокойно, даже следы на снегу отсутствовали. Нетронутой уголок урбанистической природы. Он слишком ценил это место, чтобы его беспокоить. Окончательно я убедился в этой гипотезе, когда дошел до сакуры. Первый создал что-то типа навеса, чтобы уберечь ее цветы от влажного снега.

На выходе из парка стояла одна из «Дочерей». Вероятно, та самая, которую я мог наблюдать при предыдущих визитах.

— Привет, детка! — легонько шлепнул я ее по попе, но «Дочь» даже не повела взглядом. Умирать так с музыкой.

— Мечтатель! — воскликнул Первый. Он стоял в центре площади, облаченный все в те же доспехи. Сейчас, наверное, мы выглядели, как братья-близнецы.

— Зачем тебе Изида? — сразу перешел я к делу, растворив броню со своего тела. Уж лучше я буду в своей традиционной одежде, ибо навряд ли доспехи способны защитить от оружия Первого.

— Хочу разобрать, посмотреть, как там всё устроено, и собрать обратно, — рассмеялся мой безумный противник.

— А если серьезно? — спросил я, сократив расстояние между нами до десятка метров.

— Если я скажу тебе, что Сатана приказал мне принести ее в жертву и вырезать всех святош, ты тоже не поверишь, да? — продолжал он смеяться.

— Да, пожалуй, этой версии я тоже не поверю, — ответил я с серьезным выражением лица.

— Мне нравится уровень твоего критического мышления! — не прекращал Первый свои откровенные издевательства. — Мечтатель, ну почему ты не мог дать мне всего лишь полчаса?

— Зачем тебе время? — задал я вопрос, уже и не надеясь получить ответ.

— Добить крестоносцев, — вопреки моим ожиданиям, сказал он праву. — Их осталось-то только две сотни из шести.

— Но почему ты всё это делаешь?!

— Я заканчиваю войну! Я исполняю твою мечту! — Первый вскинул руки к небу. Снег тем временем уже перестал падать. Может, он и раньше прекратился, но заметил это я только сейчас.

— Геноцида я никогда не желал! — эмоционально запротестовал я.

— Не ври себе! — резко указал на меня пальцем Первый. — Я видел огонь в твоих глазах, когда ты разбивал машины, когда ты насаживал голову Грегора на кол! Ты всегда мечтал отчистить мир от тех, кто недостоин жизни!

— Я не собирался вырезать крестоносцев! — попытался ответить я, но что-то во мне щёлкнуло, частично Первый оказался прав. Но лишь частично!

— Так я тоже всех фанатиков убивать не буду, оставлю три десятка более менее адекватных, — вновь рассмеялся он. Первого, несомненно, приводило в дикий восторг то, что творилось сейчас в Мечте.

— Тогда почему ты оставил так много живых в Шпиле? — пытался сложить я картинку настоящих причин его действий.

— У вас идиотов меньше, — пожал Первый плечами. — А еще жизнь твоей девчонке я сохранил исключительно из уважения к тебе. Лично я считаю, что она кандидат номер один.

— А Махмуд под каким номером у тебя шел? — огрызнулся я.

— Там же, — кивнул Первый. — Ты, вероятно, не в курсе, он Махмуд был редкостным ублюдком, как и Грегор. Например, незадолго до твоего перехода, он разбил маленький патруль крестоносцев, одна девчонка пыталась сдаться. Уверен, ты уже догадался, что было дальше: он отрубил ей голову.

— Про Кузнеца я тоже что-то не знаю?

— По поводу Кузнеца искренне соболезную, — склонил Первый голову. — Он погиб случайно. И он был замечательным человеком. Одним из трех, с кем я разговаривал в Мечте. Знаешь, он как-то пришел ко мне в Город, как и ты преодолел барьер из собак, проявив невиданную храбрость. Года четыре назад. Кузнец был лучшим создателем…

— Постой, а как же ты? — удивился я так, что чуть глаза мои чуть не вылетели. — А Изида?

— Мы втроем: я, Изида и ты — жалкие жулики, — усмехнулся Первый. — Или избранники Богов.

— В каком смысле? — не понимал я.

— Нам дали наши способности! Понимаешь?! Нам всё это подарили! Никто из нас честно никогда не смог бы достичь такого уровня!

— Ты думаешь, что лишь нам подарили знания? — настало мое время рассмеяться. — Неужели я понял что-то столь очевидное, чего не понял сам Первый?!

— Поясни, — наклонил он голову, мгновенно перейдя с веселого настроя на серьезность и одновременно нерешительность.

— Всем нам стирают часть воспоминаний, — начал я, гордо расправив плечи от своей маленькой интеллектуальной победы. — Зачем, по-твоему, это делают? Какой смысл стирать совершенно ненужную информацию? Чтобы запихнуть туда что-то другое, это разумно. Что-то, что никто не может вывести на сознательный уровень, но чем каждый из нас может воспользоваться при определенных условиях и тренировках.