Шрифт:
– Но ведь мы будем встречаться, правда?
– Будем, если ты не станешь ограничивать мою свободу! – сказала Лариса.
– Я не стану ограничивать! – заверил Фрид. Мысль о возможном разрыве с Ларисой показалась ему невыносимой.
– Ну и хорошо! – Лариса улыбнулась. – Ты не хочешь меня поцеловать?
Именно этого Мишка хотел уже давно.
Глава 14
В понедельник в школе Фрид и Парфенов старались почему-то не смотреть в сторону друг друга. Сидя за одной партой, они за день не сказали между собой и двух слов. К шестому уроку Фрида уже начало бесить это дурацкое молчание. И, как только прозвенел звонок с урока, Мишка обратился к приятелю:
– Парфен!
– Ну? – откликнулся тот.
– Гну! Долго мы в молчанку играть будем? Сидим весь день и молчим, как придурки!
– Это ты молчишь, как придурок! – заявил Денис. – А я молчу как раз, как умный!
– Это тебе так кажется! – остудил приятеля Фрид.
Парфенов вместо ответа пожал плечами и предложил:
– Прошвырнемся после уроков? Поболтаем, там…
– Ачто, есть о чем? – поинтересовался Фрид.
– Ну так, имеется темка… – уклончиво ответил Дэн.
…Они неторопливо брели по весеннему городу, по бульвару, засаженному липами и рябинами. На бульваре там и сям стояли скамеечки, на которых отдыхали пенсионеры, подставляя солнцу усталые морщинистые лица. Некоторые скамейки, правда, занимали компании помоложе. Такие компании становились объектами пристального внимания тех же пенсионеров, карауливших издали, когда можно будет подойти к ребятам за освободившейся пивной посудой.
– Слышь, Михон! – начал Дэн. – Я насчет Лариски твоей хочу сказать. Ты только не бросайся на меня сразу!
– Говори, я не буду бросаться! – пообещал Фрид. Он шел, пристально глядя себе под ноги.
– В общем, так… – Дэн явно собирался с духом. – Ты мне поверь, я это говорю из самых дружеских этих… как их там…
– …Побуждений! – подсказал Мишка. – Ну, давай, говори, не тяни кота за хвост.
– Я тебе не соврал, когда сказал, что между мной и Лариской ничего не было! – произнес Дэн. – Но, понимаешь, дело совсем не этом!
– А в чем? – коротко поинтересовался Фрид.
– Дело в том, почему между нами ничего не было! – не очень понятно высказался Парфенов.
– Почему же? – не поднимая головы, спросил Мишка.
– Потому что я этого не захотел! – объявил Дэн.
– А она, значит, хотела? – Мишка бросил на приятеля быстрый взгляд и снова опустил глаза.
– Еще как! – признался Дэн. – Но я был кремень!
– Да, ты молодец! – с непонятной интонацией произнес Фрид.
А Дэн заговорил снова, горячо и убежденно:
– Миш, ну не стоит она того! Понимаешь? Не стоит, поверь мне как другу! Стерва она, эта твоя Лариса! Это еще мягко говоря!
Фрид снова бросил на приятеля быстрый взгляд и ответил:
– Да знаю я! Она, конечно, не подарок. Но, видишь ли, Денис… Я ее вроде как люблю. Понимаешь?
– А она тебя любит? – поинтересовался Дэн.
Прежде чем ответить, Мишка надолго задумался, а потом тихо сказал:
– А это, может, не так уж и важно…
– Ну ни фига себе! – возмутился Парфенов. – «Не так уж и важно»! На фиг вообще любовь такая нужна?
– Я не знаю! – честно признался Фрид. – Парфен, ты поверишь ли… Мне с ней поговорить-то толком не о чем! Я понятия не имею, о чем с ней говорить! Но она как посмотрит на меня своими глазищами… И вроде бы и говорить ни о чем не надо! Это, блин, колдовство какое-то!
– Да, попал ты, парень! – сочувственно произнес Денис.
На что Фрид только молча вздохнул.
«Да, попал я, парень!» – размышлял Мишка, бредя в одиночестве домой. Он чувствовал, что тот уютный, удобный мир, в котором Мишка привык обитать, рушится под давлением жизненных обстоятельств. Знакомство с Алисой и Ларисой, такими похожими и такими разными, лишило Фрида привычного душевного равновесия. В короткое время из благодушного пофигиста Мишка стал превращаться в страстно влюбленного идиота, готового простить предмету своей страсти все – ложь, подлость… Это превращение произошло быстро и как-то незаметно. И что самое интересное, Фрид теперь вовсе не хотел бы вернуться в свое прежнее спокойно-благодушное состояние. «Мое спокойствие было, возможно, лишь спокойствием мертвеца! – размышлял Мишка. – А теперь я живу: люблю, ревную, мучаюсь от несовершенства мироустройства…»
Вечером Мишке позвонила Илона. Фрид почему-то был рад услышать снова ее жизнерадостный голосок, прелесть которого вовсе не портила легкая картавость:
– Фгид, пгивет! Как ты там поживаешь?
– Привет, Илонка! Я поживаю хорошо!
– Надо бы встгетиться! – сказала Илона. – Есть для тебя новости.
– А по телефону нельзя? – поинтересовался Фрид.
– По телефону нельзя! – твердо ответила Илона.
По настоянию Илоны они встретились в восемь вечера в новом, недавно открывшемся кафе. Илона вообще любила разыскивать в городе всякие экзотические забегаловки. Найдя такое заведение, она тут же приглашала туда кого-нибудь из своих знакомых.
Кафе «Кактус», в котором Илона назначила ему встречу, Мишка разыскал с трудом. Перед этим он долго ехал куда-то на троллейбусе, потом шел пешком.
Они встретились у входа. Мишка не мог не отметить, что сегодня Илона выглядела особенно симпатичной.
– Пгивет, Мишка! – сказала она. – Зайдем?
– Зайдем! – согласился Фрид.
Внутри кафе было оформлено в латиноамериканском духе. В динамиках звучала соответствующая музыка: «Бесса ме! Бесса ме мучо!» – выводил приятный мужской голос под гитарный аккомпанемент. Мишка и Илона, сдав в гардероб куртки, сели за столик. К ним подлетел роскошный черноусый гаучо в расшитой жилетке, сапогах со шпорами и сомбреро. Он положил на стол кожаную папку с меню и замер в ожидании.