К 16 октября батареи были не только возведены, но и обеспечены боезапасом из расчета 500 выстрелов на орудие.

После того, как союзные войска, заняв позиции между Балаклавой и Севастополем, основательно расположились на удобной местности, они немедленно начали обустраивать свои биваки. В первое время отступили болезни, благодаря использованию продуваемых возвышенностей. Не было особой нужды в медицинских принадлежностях, хотя это в основном касалось французов, снабженных госпитальными местами на 17500 пациентов.

Войска располагались в шалашах и палатках. Первые врывались в землю на глубину более аршина и имели ширину до 11/2, длину до 3, высоту до 1 сажени. Стены выше земли плелись в виде плетня и обмазывались глиной. Крышу устраивали из древесных сучьев и земли.{826}

Основную массу составляли конусообразные «палатки-колокола» — стандартное имущество британской армии. Они имели С футов высоты и примерно 12 в диаметре по основанию и удерживались деревянным центральным шестом. Некоторым офицерам удалось разжиться так называемыми «палатками путешественника». Эти были несколько ниже, меньше по внутреннему объему, но более устойчивыми, особенно учитывая постоянно усиливающиеся осенние ветры.{827} Пока они напоминают о себе иногда идущими дождями, но даже в этом случае после Болгарии Крым казался благословенным местом.{828}

В палатках вскоре возник свой мир. Свой быт, свои прелести и проблемы. С трудом налаживалась гигиена. В конце сентября многие даже английские офицеры все еще не имели элементарного: полотенец, мыла, расчесок, зубных щеток, помазков, бритв и проч. Правда два последних предмета не сильно беспокоят солдат и офицеров: армия постепенно обзаводится густыми бородами и даже щеголяет ими. Купаться приходится в море, стирать одежду удается с трудом, а чаще всего не удается совсем, о кипячении даже нет разговора.

Что касается буйной поросли на лицах английских солдат и офицеров, то уже вскоре бакенбардная и бородная лихорадка переметнутся из Крыма в Англию, и безумие охватит всю страну. В Лондоне «…природные англичане, желая похвастаться храбростью, говорят, что если захотят, то отпустят усы и бороды. Отважнейшие из врачей начали шептать пациентам, страдающим простудой горла, или зубной болью, что усы, предохранительное средство от простуды зубов, борода — от простуды не только зубов, но и горла. Некоторые природные британцы уже несколько дней не брились… Приказчики в магазинах, писцы в конторах отвергли употребление бритв…».{829}

Дальше — по нарастающей. В знак солидарности с воюющими в Крыму англичане стали массово отказываться от излюбленных шляп и переходить на ставшие невероятно популярными на полуострове среди офицеров, благополучно избавившихся вслед за нижними чинами от киверов, фуражки: «А английская круглая шляпа, эта неизбежная, необходимая черная шляпа, столь неизбежная, что Пакстон был на замечании у всего Лондона не как главный архитектор, а как человек, носивший летом белую шляпу — где нынче господство ее? … Развращение нравов достигло того, что нынче каждый дерзает выбирать шляпу по своему собственному вкусу, и некоторые осмеливаются даже появляться в фуражках!».{830} Знала бы английская мода, что ее ждет впереди!

Британский журналист сообщал в редакцию своей газеты из Крыма: «…тому, кто знал английских солдат прежде, достаточно простого взгляда на них, чтобы убедиться, каким лишениям они подвергались. Внешний вид их говорит сам за себя. Все они похудели и ходят как больные. За исключением гардероба генералов и некоторых штаб-офицеров, пользующихся наибольшим значением, во всей армии не найдется и дюжины чистых рубашек. Один офицер рассказывал мне, что он целую неделю уже не мыл рук; что уже касается до того, чтобы мыть лицо, то о такой роскоши нечего н думать».{831}

Правда у старших офицеров и генералов условия значительно лучше: у них есть даже ванны и, как пишет современник, он видел даже нескольких из них в чистых белых рубахах, правда, не накрахмаленных.{832}

Есть и позитивные стороны осадной жизни. Улучшается питание, в войска начинают поступать консервы в герметически закрытых банках с разнообразным ассортиментом: «Телятина с горохом», «Вареная говядина», «Баранина с фасолью» и др. Ричардс пишет домой: «В день мы получаем 1 фунт галет, 3/4 фунта свинины или 1 фунт свежего мяса и 3/4 бутылки рома. Не много для того, чтобы прожить, может быть, скажете вы. Но мы добавляем к этому капусту, турнепс, домашнюю птицу, тыкву, арбузы и прекрасный виноград. Здоровье солдат значительно улучшилось. Иногда даже дается полакомиться медом из ульев».{833}

Появляются экзотические добавки к меню (правда, в основном, офицерскому): консервированное молоко, шоколад. Уже можно, принюхавшись, уловить тонкий запах турецкого табака. Вскоре в дополнение к традиционным трубкам появляются сигареты.

Это еще одна из многих легенд Крымской войны и я думаю, читателям будет интересно ее узнать. Слово «сигарета» французского происхождения, оно означает «маленькая сигара». Сигареты обязаны своим происхождением американским индейцам, которые первыми стали заворачивать табак в солому, тростник и кукурузные листья. Но современная практика их курения возникла в Испании и странах Средиземноморья в начале XIX в., а массово распространилась во время Крымской войны в 1854–1856 гг. Британские солдаты переняли привычку к курению сигарет у русских и турецких солдат, которые чтобы покурить на привале, марше, в траншеях или в пикетах, стали заворачивать табак в бумажные гильзы от пороха либо обрывки газет. Вскоре в Англии было налажено их массовое производство. Первая сигаретная фабрика в Европе была построена в Лондоне.{834}